Молоко, сульфат и Алби-Голодовка - Мартин Скотт

Я бегу, ноги вроде функционируют нормально, мелькают мысли о том, что делают наемные убийцы, когда их избивают жертвы. На минутку мне хочется бежать в полицию, но я представляю себе их реакцию – офицер, там в переулке без сознания лежит женщина, я не мог поступить иначе, она делала вид, что хочет продать мне комиксы, а на самом деле она убийца, нанятая Правлением по Сбыту Молока, – и передумал. Домой идти страшно, я направляюсь к Фрэн и Джули.

На пороге я спотыкаюсь и вламываюсь в дверь головой. Тело отказывает мне полностью, Джули отворяет дверь, а там лежу я и тщетно пытаюсь открыть рот, оказавшийся в сговоре со всем телом.

– Зачем ты проламываешь башкой дверь? – спрашивает Джули и помогает мне забраться внутрь. – Ты бы не хотел обменять буханку хлеба на сульфат? – интересуется она, когда я падаю в кресло.

Китаец на сегодня закончил работу и собирается провести вечер в своем ночном клубе.

Тоскливая перспектива, богатые козлы, их идиотские улыбки, кретинская одежда, загар, стареющие предприниматели, их тряски под попсу и невероятные траты на выпивку, а все затем, чтобы повеселиться с девками, пришедшими сюда облегчить кошельки состоятельных людей.

Впервые увидев клуб, китаец решил, что это специальное место для циничного обирания иностранных дельцов, но потом, к величайшему своему удивлению, узнал, что нет, тут все серьезно, всех всё устраивает, потертые лорды общаются с богатыми и скрывающимися от налогов поп-звездами, у которых напрочь отсутствует воображение, и со звездами экрана, которых иногда фотографируют на входе и выходе, а потом публикуют в бульварной прессе. Даже пресса всерьез рекомендует этот клуб как наилучшее место для увеселения, если ты богат и знаменит.

* * *

Джун едет в Брикстон.

В последнее время что-то она туда зачастила. Она надеется, что не встретит парня, с которым переспала, но если это вдруг случится, она переживет. Джун прихватывает наживку – комиксы.

Сегодня Джун взяла напрокат машину: она любит ездить на автобусах, но для отступления автобусы не подходят. Приехав, Джун находит многоэтажную парковку, оставляет машину и проверяет, есть ли в сумке пистолет и стопка комиксов.

Она немного загримировалась – только прикрыла волосы шапкой и немного подкрасилась. Джун находит нужный букинистический и спрашивает продавца, не хочет ли он купить ее комиксы. Она уверена, продавец откажется, эти комиксы ему явно не по карману.

– Мне бы продать, и как можно скорее. Я когда-то встречалась с коллекционером по имени Алби, он жил тут неподалеку, – бойко щебечет она. – Вы его случайно не знаете?

– Забавно, вы уже вторая, несколько дней назад какая-то девушка тоже Алби искала. Тут был парень, который знает номер Алби, он дал его другой девушке.

– А вы этого номера не знаете?

– Нет, но я знаю, где он живет.

– Не подскажете, где?

– А мой адрес не хотите? Нет? Ну ладно, я вам и так расскажу.

Джун – профессионал на задании, она реагирует на все это лишь улыбкой, хотя убила бы продавца к чертовой матери, если б могла. Продавец дает адрес, Джун благодарит и уходит из магазина.

Стейси при смерти.

Загадочная болезнь крепко в него вцепилась, и Стейси идет ко дну, он почти не приходит в сознание, в редкие просветы у него нет сил даже бормотать. Врачи его осматривают, но сделать ничего не могут. Что сделаешь с таинственным заболеванием, которое не поддается лечению?

Мюриэл приезжает на работу. Во время обхода она смотрит на Стейси, и, хотя ничем не может ему помочь, из сострадания просто касается его руки: она очень хорошая медсестра и не боится подхватить загадочную болячку.

Едва Мюриэл дотрагивается до Стейси, тот приходит в себя, садится на кровати и улыбается.

– О господи, как я голоден! – восклицает он. – Где это я?

Неподалеку от галереи к By подходит мальчик лет пятнадцати. By вспоминает, что когда-то перекинулся с ним парой фраз, и улыбается. Этот мальчик-проститут работает в галерее.

Мальчик здоровается и говорит, что сожалеет о вчерашнем поражении и надеется, что сегодня все будет по-другому.

– Если у меня не будет клиентов, я приду за тебя поболеть.

By благодарит мальчика, тот уходит, ситуация немедленно повторяется.

Чем ближе к галерее, тем больше людей сожалеют о вчерашнем и желают сегодня удачи. Люди верят, что сегодняшнее сражение будет лучше вчерашнего и обещают прийти и поддержать By.

Зайдя в галерею, он обнаруживает, что Чен и его окружение уже там, и их окружает неприятная аура. By твердо отказывается попадать под влияние дурных эмоций, поэтому в ответ на обычную ядовитую ухмылочку Чена улыбается настолько искренне, насколько может в данной ситуации (а это много искреннее того, что смогло бы выдавить из себя большинство людей), и идет к автоматам. Хозяин галереи поставил автоматы на помосты, чтобы больше людей могли наблюдать за игрой. Еще он без ведома игроков берет сегодня деньги за вход.

В «Удачной Покупке» царит жизнерадостная атмосфера, сотрудники довольны, что управляющий в хорошем настроении – может быть, теперь он перестанет на них рычать.

– Ну какого лешего, – периодически сетуют кассиры, – почему, блин, он все время рычит? – Все уже слышали о задержании интернациональной банды магазинных воров, как считает местная газета – самая шумная история с начала антимолочной кампании, репортер сегодня брал интервью у управляющего и шефа охраны. Репортер задавал вопросы и плотоядно косился на девиц, а сопровождающий его фотограф время от времени делал снимки и пялился в том же направлении.

Управляющий в неведении, что очень скоро им займется отдел грязных штучек, и радостно позирует фотографу у плаката, призывающего пить соевое молоко, да, мы в «Удачной Покупке» – в авангарде кампании за здоровье нации, а также мы усердно предотвращаем и разоблачаем преступность.

Я медленно, хотя отнюдь не до конца прихожу в себя у Фрэн и Джули. Сначала они интересуются, что случилось, но, услышав, как меня пыталась убить женщина, не просто не верят, а полностью теряют интерес. Кретинки, мало того, что половина Великобритании пытается меня убить, так другая половина отказывается в это верить, где в наши дни найти сочувствие?

Но я и в самом деле чувствую себя не лучшим образом и что-то в моем поведении – вероятно, выражение крайнего ужаса на лице, – в конце концов привлекает внимание этих толстокожих, потому что они соизволяют заметить, что я не в лучшем состоянии. Фрэн и Джули предлагают мне поесть, но я слишком взвинчен, а когда они спрашивают о хомяке, мои глаза наполняются слезами: я думал, что больше никогда его не увижу.

Я боюсь идти домой. Я не могу остаться тут, потому что Фрэн и Джули не позволяют мужчинам ночевать под их крышей, они не делают исключения даже для меня. А может, не делают именно для меня, я не в курсе. Я даже не представляю, где можно переночевать, меня все ненавидят, никто не приютит, свиньи, не получите у меня больше сульфата.