Надувной доброволец - Стив Айлетт

И тут вплывает Пустой Фред, вырядившийся коппером, такую песню ты пытаешься спеть.

- Да.

- Ты собираешься в этом упорствовать?

— Я говорил, он был экспертом. Потом Войска Годбера приземлились обнажёнными на рынке и начали орать на перепуганных охотников за сделками.

— И что же орали Войска?

– “Оставьте меня, наконец, в покое”. И я убежал.

Потому что Академия Омаров преследовала меня.

— Ясно.

— Вы понимаете, что я имею в виду, когда говорю, что Академия Омаров преследовала меня.

— Ты имеешь в виду всех.

— Десять из десяти, Сынок Джим — неплохой результат.

И я столкнулся с замученным клоуном, у которого пар дымился из вертикального ротового отверстия. Моя голова, легла на плечо мученика и светила, как красный фонарь.

В начальной стадии яд хорошо расслабляет, да вы знаете.

Он издал странный вздох.

— С трудом верю. Ты считаешь, что дискуссия с демонами — неплохой повод посмеяться? Кекс с изюмом травм, что ты зовёшь детством, заставляет тебя недоверчиво пробовать на зуб монету реальности.

— Не совсем так, падре. Просто ужасно скучно. К счастью, это местный стиль, так что никто не замечает.

— Ты считаешь себя нормальным?

— А разве не у всех член снабжён рёберной клеткой?

Он с шумом вдохнул через ноздри. Следом суждение.

— Ты кончишь, вычерпывая глаза и бальзамируя тела за компанию, брат.

— Интересная мысль, падре — да я…

— Опасный человек. Нож, прижатый к животу нашего общества. Как можешь ты жить с таким клубком змей в голове? Я трепещу от одной мысли…

— …это всё очень здорово, падре, но можешь ли ты…

— …найти способ действовать в этом мире, невзирая на бремя зла, способное распластать бетонную обезьяну.

— …ты будешь слушать мою исповедь или нет, ублюдок? Кулак расщепил переборку, и вся жалобная коробка начала валиться среди наших собственных криков и криков ублюдков, ждущих в очереди снаружи. Он вылез из своей двери, а моя упёрлась в пол, и меня оставили там “пылать”. Так они думали. На самом деле я принёс с собой сала, так что можно было получить немало удовольствия. По крайней мере, проявил плёнку, но пока я был там занят, Эдди решил прекращать с подземной лабораторией и попытался найти нормальную работу — потом он обо всём рассказал. Он передал интервьюеру CV, состоящий из набросков черепах. — Вот, возьмите, — сказал он, передавая его, — прошу, вонзайте мослы.

— Расскажите мне, как вы видите ваше будущее?

Эдди знал, что последует этот вопрос, и заготовил небольшую речь.

— Будущее — это то, за что отвечают бюрократическими голосами. Бюрократические голоса, прежде всего, — тона веры и глаза, что искрятся, в моей жизни они подобны любви. Будущее? Металлическое дыхание под старыми небесами. Мутирующие карты, отражение города на пляже. Уши с булавочную головку, равновеликая философия. Будущее. Будущее за нами.

— Это… весьма оригинальная, и, рискну сказать, вдохновляющая точка зрения. Какова ваша нынешняя среда обитания?

— Заразные кошки, кишащие руины.

— И что вы считаете своим величайшим достижением?

— Я абсолютно безупречен.

— Вы когда-нибудь рассматривали своё лицо?

— Никогда.

- Ваше лицо куда важнее, чем вы считаете. У меня здесь дюжина отчётов о том, что оно стоит пятьдесят две штуки. Я собирался предложить вам всё, что угодно, но теперь, видимо, не смогу. Нет, мы пошлём вас в космос, Эдди.

— Космос? Зачем?

— По возвращении вы распугаете горожан с улиц, и я смогу хоть раз спокойно дойти до дома.

— Можно выйти на минутку?

И он бежал так быстро, как только его несли руки и ноги. Гипнотическая неспособность Эдди вести себя по-мужски заставляла нас кататься по полу от смеха.

— Ползая в углу в пустой ванной, Эдди, перевариваешь волосы и косметику. Вот как ты кончишь, о да, теперь я знаю.