Я возвращаюсь за тобой - Гийом Мюссо

ПРОСТИ

Он был раздавлен, но не удивлен.

Поняв, что Селин уходит, он сделал вид, что спит. И так и остался — окаменевшим, не способным ни на какой поступок.

Что ему делать теперь? Как объяснить это родственникам, друзьям по регби, клиентам ресторана?

Если вдуматься, корни этого разрыва очень глубоки, даже если он и старался закрывать на это глаза. Он перебрал в уме все виды ее профессиональной деятельности: рестораны «От всего сердца», работа волонтером в «Скорой помощи» и больнице. Он не понимал такой формы самоотдачи, равно как и привычки, заставлявшей ее маниакально заполнять свои дневники размышлениями, впечатлениями и тотчас же зачеркнутыми мыслями. Да еще ребенок, которого у них так и не получилось зачать, ведь после всех консультаций с врачами и бесчисленных анализов так и не удалось понять, а была ли у этого хоть какая-то биологическая причина. Плюс все те случаи, когда среди ночи он видел ее застывшей перед окном — мысленно в тысячах километров от дома. Он не раз задавался вопросом, о чем или о ком думает Селин в эти минуты. Вот и сегодня, когда за несколько минут до начала церемонии бракосочетания появился этот странный тип, он почувствовал серьезную угрозу. В глазах у этого человека застыло то же страдание, что и в глазах его жены, и при взгляде на обоих становилось заметно, что между ними циркулирует что-то вроде электрического тока. Высокое напряжение, мощное, точно молния, способное как убить, так и заставить сердце — подобно дефибриллятору — вновь заработать. Он испугался тогда, что его вот-вот постигнет унижение, но во время церемонии оно его пощадило — только для того, чтобы потом по полной распять в спальне.

В последние месяцы он много раз спрашивал себя, не больна ли его жена. Даже говорил об этом с одним другом-врачом, который посчитал, что у нее что-то похожее на депрессию.

Но все оказалось куда серьезнее.

Причиной болезни оказалась любовь.

* * *

Аэропорт «Кеннеди»

4 ч 07 мин

Селин ожидала своего рейса. В книжном магазине в зоне посадки она купила «Геральд Трибьюн», роман Харуки Мураками и последний номер «Пари матч» с Сесилией[34]на обложке.

В витрине с бестселлерами в разделе, посвященном развитию личности, служащий проводил перестановку. Он убирал экземпляры последней книги Итана Уитакера и складывал в картонные коробки, а потом принялся демонтировать рекламный силуэт терапевта, изготовленный в натуральную величину.

Висящий над кассами телевизор показывал новости на канале NSNBC. На плазменном экране подрагивало изображение человека, стоящего на коленях возле залитого кровью тела. Потом последовал комментарий:

…девочка четырнадцати лет покончила сегодня с собой в кабинете знаменитого терапевта Итана Уитакера. Того самого, которого «Нью-Йорк таймс» еще сегодня утром называла психоаналитиком, очаровавшим всю Америку. Теперь его репутация запятнана и…

Услышав имя Итана, Селин подняла глаза к экрану именно в тот момент, когда журналистка сделала паузу и приложила палец к уху, чтобы удостовериться, что правильно поняла то, что говорят ей в наушнике. Параллельно шла картинка — ночь, паркинг, мигающие огни «Скорой помощи» и полицейских машин, желтые ленты, запрещающие проход.

…нам только что сообщили дополнительную информацию. По словам нашего репортера, тело Итана Уитакера, изрешеченное пулями, только что обнаружено на стоянке больницы Сент-Джуд, куда его госпитализировали за несколько часов до того. Месть, сведение счетов или какой-то иной мотив? Полицейское расследование должно выяснить что-то в ближайшие дни. А пока же…

— Мэм?

Обеспокоенный продавец вскочил со стула: покупательница грохнулась в обморок прямо в его магазине.

— Мэм? Вам плохо? Мэм?

* * *

Больница Сент-Джуд

4 ч 20 мин

Кертис Нэвилл поставил такси на больничный паркинг и толкнул дверь закусочной «Элвис Динер». Когда он работал по ночам, часто делал привал в этом ретро-фастфуде, устроенном в металлическом фургоне, стоявшем прямо перед входом в отделение «Скорой помощи». В такой час заведением пользовался в основном медицинский персонал в перерывах на дежурстве. Кертис подошел к стойке, чтобы заказать бургер, картофель фри и пару ломтиков жареной ветчины.

В глубине помещения, уставившись на салат и пиалу с супом, выпрямив спину, сидел доктор Шино Мицуки.

Совершенно бесстрастно.

— У вас свободно?

Азиат медленно поднял глаза и увидел перед собой черного гиганта. Кивком головы он пригласил его за стол.

Кертис Нэвилл поставил поднос и устроился на сиденье, обтянутое молескином.[35]Мицуки заметил его незрячий левый глаз и буквы LOVE и FATE, вытатуированные на пальцах.

На секунду их взгляды встретились.

В тот вечер Судьба и Карма ужинали за одним столом.

* * *

4 ч 30 мин

Чайки кружат и кричат во мраке ночи.

Прямо напротив острова Рузвельта стоит старинное здание, вытянутое в длину, — Институт медэкспертизы Нью-Йорка.

В здании много огромных подвалов.

В одном из этих подвалов есть пустая комната, отгороженная стеной из матового стекла. Комната холодная, освещенная слабым светом. Комната, в которой ощущаются больница, страх, смерть. Наивысшая степень одиночества и человеческого горя.

В этой комнате бок о бок стоят две стальные тележки.

На первой лежит человек, чье тело изрешечено пулями. Он не всегда делал правильный выбор и все-таки заслуживал того, чтобы узнать, почему его убили.

На другой — труп девочки-подростка, часть ее черепа разбита вдребезги. Ее восковое лицо приобрело синюшный оттенок из-за цианоза, ее черты деформированы ужасом насильственной смерти.

Она просила о помощи, но тщетно.

Сегодня им суждено было встретиться, но установить контакт не получилось.

Их остекленевшие глаза, похоже, созерцают какую-то иную реальность.

Что-то неизвестное и опасное.