Год маркетолога - Игорь Симонов

– Отлично, – сказала Нэнси и, не удержавшись, все-таки положила руку мне на плечо. – Это просто великолепно, – чуть-чуть сжала плечо, – я в людях разбираюсь и чувствую, что ты хороший парень и очень ценное приобретение для нашей компании. Если тебе нужна будет помощь в штаб-квартире – звони, не стесняйся. Я там знаю всех, и меня все знают, если ты понимаешь, что я имею в виду...

– Конечно, Нэнси, большое спасибо. – Всё, слава богу, принесли еду.

Поздно вечером, вернувшись в гостиницу после долгого дня, я позвонил Насте – телефон все еще был отключен. Я послал sms – на длинный текст у меня уже не было сил – просто «Скучаю».

Утро началось с презентации Дика о том, какие условия мы предлагаем теперь Сити-банку глобально, точнее, на какие условия Сити-банк готов был согласиться. Презентацию эту я видел уже дважды, а остальные, по-видимому, и того больше, но без нее никак нельзя было обойтись – иначе присутствие в Лондоне самого Дика нельзя было ничем обосновать. Дальше должен был следовать мой рассказ об истории взаимотношений с Ситибанком и о том, почему эти условия являются для нас неприемлемыми. Фокус заключался в том, что обсуждать предложение Андрея при всех не имело никакого смысла – серьезные вопросы вообще никогда не решаются на больших совещаниях, решаются они обычно до, в худшем случае – после. Совещания лишь оформляют принятые решения. Например, сидят так человека три на террасе какой-нибудь виллы, слушают шум океана, пьют виски, курят сигары, если здоровье позволяет, и пытаются сформулировать “problem statement”[26]: все вроде бы неплохо, но... есть нерешенные вопросы. Даже список вопросов, которые неплохо бы решить в перспективе лет, скажем, тридцати. Это если мы уже о самых серьезных людях говорим. Так, с постановкой задачи согласились. Теперь нужен маркетинговый план, как эти все идеи в жизнь продвигать. Понятное дело, жертвы будут. И большие. Да, но решение принято, теперь переходим к стадии исполнения, а этим обычно совсем другие люди занимаются, и (смотрите выше) именно поэтому консультанты не любят отвечать за результат – все не как в бизнес-плане, все не по писаному выходит. Планировали, что жертвенный алтарь сотней людей обойдется, а пошел счет на тысячи. Вечная память. Если бы знали, ради какой цели жизнь отдают, – может, и не так страдали бы. Не забыть везде памятники поставить безвинно убиенным. И там это... в книгах, в фильмах увековечить, чтоб другим в назидание. Будет сделано, в маркетинговом плане все учтено, вот тут смета дополнительных расходов. Теперь надо все это оформить правильно, какие у нас там организации есть – ООН, Совет Безопасности. Ну да, порешайте там, чтобы побыстрей оформили. В результате, например, в Европе появляется на карте новое государство. Многими признанное. Это и есть грамотный маркетинговый подход.

Я специально так сверху зашел, чтобы показать, что при правильном подходе любые вопросы решаются. И совсем не надо для этого такими толпами туда-сюда гонять.

Мой вопрос в глобальном плане был ничтожным, но для меня на этот момент самым важным. И поэтому презентацию свою, насыщенную неутешительными цифрами, закончил я, как и полагается заканчивать всякую презентацию, на оптимистической ноте.

– Нэнси, коллеги. Мы понимаем важность этого контракта для корпорации и уверяю, что в российском офисе вы найдете не барьер на пути его реализации, а самый настоящий “enabler”[27]. После перерыва я готов обсудить наше предложение.

– Отличная презентация, – одобрила меня Нэнси, которая к этому моменту окончательно проснулась и приобрела нормальный цвет лица. – Давай перехватим кофе. Тебе тоже?

– Да, – сказал я, – спасибо.

– Отличная презентация, сразу видно, что вы, ребята, кое-чему научились за эти годы, так ведь?

– Конечно, – сказал я, – особенно имея таких учителей.

– О, не преувеличивай. – Эта женщина, как и большинство ее соплеменников, вообще не понимала, что такое шутка, если при этом все громко не смеются. А я был очень серьезен. – Мне не терпится узнать, в чем суть ваших предложений. Надеюсь, что они помогут нам разрешить эту глупую ситуацию...

– Конечно, помогут, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Конечно, помогут. Они очень простые и понятные. И я изложу тебе их прямо сейчас. Думаю, будет правильно, Нэнси, если ты их услышишь до того, как их услышат остальные. Если мы могли бы прямо сейчас сесть на тот диванчик...

– Мне нужно сделать пару звонков, – попыталась сопротивляться Нэнси, почувствовав что-то неладное.

– Да ладно, – улыбнулся я, – всего пять минут. Обещаю – пять минут. И потом, куда звонить, все равно в Штатах все еще спят.

– Хорошо, – женское любопытство возобладало над бюрократической осторожностью. – Пять минут.

И под изумленные взгляды собравшихся я усадил ее на подобие диванчика и достал из кармана листочек с цифрами и пояснениями. Думаю, минуты ей хватило, чтобы все понять. «У нас есть два варианта, – сказал я тихо, – перед тобой один, который решает все проблемы без ущерба для кого-либо. Второй – это эскалация нашей истории наверх, чего не хочет никто. Третьего варианта нет. Вы знаете нашу позицию, мы знаем вашу. У каждого своя несомненная правда. Если мы не можем договориться – нам нужен арбитр».

– У меня нет проблем с эскалацией, – хрипло сказала Нэнси. – Пусть Джим и Брюс (генеральный и финансовый директора соответственно) принимают окончательное решение и поставят вас наконец на место, – она сделала попытку встать, но передумала.

– Хорошо, если это то, что ты хочешь, давай. Мы подготовились и к этому варианту. Все расчеты по потерям у нас есть, можем их примерно экстраполировать на глобальный контракт.

– Что у тебя дальше в презентации? – вдруг спросила она. Эту женщину нельзя было недооценивать. Когда дело касалось ее собственной задницы, соображала она быстро.

– Так, общие слова, ничего конкретного.

– Хорошо, я согласна, – теперь она действительно попыталась встать. – Ты доволен?

– Я не доволен, я счастлив. В частности, потому, что имею возможность работать в одной команде с такими людьми, как ты. Но...

– Что еще?

– Поставь, пожалуйста, на этой бумажке «ок» и свои инициалы...

– Вы там совсем с ума сошли в своей России? Ты что, мне не веришь?

– Нэнси, прости, ты меня неправильно поняла. Ведь это на три года, а если ты уйдешь на повышение, тогда...

– Хорошо, – резко сказала она, зачеркнула цифру семьсот и поставила пятьсот в первый год, четыреста пятьдесят во второй и четыреста в третий. – Все равно в последующие годы вам пришлось бы снижать цены. Скажи спасибо.

– Спасибо, – искренне сказал я, забирая бумажку со стола, потому что это было справедливое решение. Теперь предстояло объяснить его Андрею, но все равно меня переполняла гордость: я сделал это.