Красная пленка - Михаил Елизаров

— Ты придираешься, Паша.

— А каждую трещинку шпатлевкой заделать, неровности выровнять, заполировать?! Да я пятью наждаками стену обрабатываю, чтоб как зеркало сверкало! А пылепоглощающий слой создать! Может, кто, конечно, и обычным клеем стены покрывает, а у меня рецепт, за который мне тысячу долларов предлагали, а я отказался!

— Ладно тебе, разошелся, Страдивари! — Лидия Михайловна улыбается, и морщины на ее щеках берут улыбку в мимические скобки.

— Нет, Лидия Михайловна, вы меня сейчас по-настоящему разозлили. Последний раз спрашиваю, какие обои брать будем? — Павел Герасимович выразительно открывает блокнот и колет страницу карандашным острием.

— Я все-таки думаю, те, что подешевле. И не гляди на меня, пожалуйста, волком!

— Вы что?! — Павел Герасимович бессильно трепещет блокнотом. — Да обои на виниловой основе — уже вчерашний день, а вы опять в свои бумажки вцепились! Вы поймите, мне как специалисту неприятно работать с таким несолидным материалом.

— Паша, сам подумай, есть разница: два доллара за рулон или семь?

Лоб Павла Герасимовича прорезает иероглиф возмущения:

— Я же вам всё посчитал! В рулоне десять с половиной метров, ширина полметра, высота стен три метра сорок сантиметров. Итого, на наличествующие двадцать квадратных метров, минус двери и окна, нам нужно семь рулонов, плюс три рулона на потолок. Вы же согласились, а теперь опять за свое.

— Ты забыл про вторую комнату! Паша! Шестнадцать метров. А прихожая! Еще восемь метров!

— А давайте мелом стены побелим! — страшно предлагает Павел Герасимович. — Создадим, так сказать, иллюзию чистоты, как в сортире общественном.

— Паша, я здесь жить не собираюсь! Я эти комнаты сдавать буду! На хер нужны каким-нибудь студентам обои твои виниловые?

— Насчет студентов мы позже поговорим, — Павел Герасимович черкает в блокноте. — А если нормальный ремонт сделать, то можно и не только студентам сдавать. Вы что, не понимаете, что сами у себя деньги крадете?! Можно ведь и солидного жильца найти. И не забывайте, это хрущевка, одно достоинство, что кирпичная. Без нормального ремонта сюда люди не пойдут.

— Во-первых, Паша не хрущевка, а поздняя сталинка.

— Но сейчас, как говорится, на повестке другой вопрос: какие плинтуса делать будем — сосновые или дубовые?

— Всё у тебя с подковыркой. Сосновые…

— Лидия Михайловна, — обессиленно язвит Павел Герасимович, — если вам гроб сосновый приглянется, то, пожалуйста, о вкусах не спорят. А на плинтусах не экономьте. С ними вам жить, а разлагаться можно и в сосновом.

— Поговори мне еще, дорогой мой! И мы с тобой сразу попрощаемся!

— Ой, напугали!

— Поговори, поговори мне еще, Паша.

— Хорошо. Что с ванной будем решать?

— Старую оставим. Чугун все-таки.

— Откуда в вас такой дух консерватизма? Я отнюдь не собираюсь сбрасывать с пьедестала почета старую чугунную ванну — это непреходящая ценность. И всё же у каждого времени есть свои материалы. Сегодня — час акрила.

— Мне эта актуальность до одного места. Понял? Цена какая?

— Самая доступная, — Павел Герасимович проворно шелестит страницами. — Рекомендую шведского производителя. Всего триста двадцать долларов. Чешская стальная ванна, она, конечно, дешевле, но и тепла не держит. Испанская весит, как грузовик, и стоите два раза больше шведской. Кому это надо? А унитаз и бачок, так и быть, сэкономим, отечественные поставим…

— Паша!

— Унитаз-компакт «Пологи», производство Украина-Италия…

— Ты слышишь или нет! Ничего менять не будем, — категорично говорит Лидия Борисовна. — Только потолок перекрасишь.

— Пожалуйста, можно и покрасить… — сдается Павел Герасимович.

— Вот и не спорь со мной. У меня теперь одна цель, жизнь себе обеспечить. Мне, можно сказать, до пенсии всё ничего осталось…

— Не наговаривайте на себя, Лидия Михайловна. Всем бы так в вашем возрасте выглядеть.

— Молчи уже, лисья морда! — она трескуче смеется. — И тебе не стыдно женщине о годах напоминать!

— Виноват, Лидия Михайловна, но я полагаю: все эти условности про возраст — чистой воды ханжество. Женщины должны быть во всем наравне с мужчинами.

— То, что ты известный демагог, я и так хорошо знаю. Заговоришь кого угодно. Ладно, Паша, — Лидия Михайловна смотрит на часы, — мне убегать через полчаса.

Они проходят через коридор во вторую комнату. Там двуспальный плюшевый диван с пролежнями на боках и спине, сервант из расслоившейся фанеры, за гранеными стёклами виднеются пагоды тарелок и супница, похожая на конский череп. Возле дивана — комод с отвалившейся дверцей, пара стульев и громоздкий обеденный стол.

Павел Герасимович глубоко втягивает носом воздух:

— Историей пахнет. Эпохой.

— А для меня, Паша, этот стол детством пахнет. Или Новым годом… — с подогревом в голосе говорит Лидия Михайловна. — Елочные игрушки, мандарины лежат на вате, шум, музыка. — Лидия Михайловна, задумавшись, теребит пуговицы на блузке. — Так. Вроде всё обговорили…

— Ах ты, чёрт, совсем голова дырявая стала! Забыл спросить: входную дверь будем менять или старую обновим? Я к тому, что предпочтительнее из железа поставить. Живем, сами понимаете, в какое время…

— Умоляю, не сейчас, Паша, — морщится Лидия Михайловна. — Как по мне, так хватит того, что замки в комнатах врезали. Оставшиеся проблемы отложим до понедельника. А я и так кругом опоздала.

Из коридора доносится трескучая телефонная очередь.

— Ну? Что стоишь как засватанный? Твои же бездельники, небось, звонят. Конечно, пятница, задаток получили! Самое оно пойти и надраться до чёртиков, раз начальство трубку не поднимает!

Павел Герасимович, до этого убегавший всем телом, на секунду застывает:

— Между прочим, в моей бригаде не пьют!

Оставшись одна, Лидия Михайловна извлекает из комода и бросает на диван сложенную простыню, две разнокалиберных подушки, одеяло и полотенце. Она подбирает с пола тощий веник и несколькими энергичными взмахами загоняет видимый мусор под диван. Затем берет полотенце, идет в ванную комнату.

Павел Герасимович, в это время болтающий в коридоре, прикрывает трубку рукой и интимно шепчет Лидии Михайловне:

— Смеситель на ладан дышит…

Когда она возвращается с мокрым блеском на внутренней стороне ляжек, Павел Герасимович уже успевает расстелить постель и поставить на стол мутно-зеленую кеглю шампанского, два бокала и коробку с витиеватым пушкинским росчерком: «Ассорти».

Лидия Михайловна удивленно смотрит на сервированный стол:

— Это еще зачем? У меня на твои фокусы нет времени…