Красная пленка - Михаил Елизаров

— Это, верно, дочь моя разлюбезная заявилась! А я уже думал, признаться, что ты совсем домой не придешь.

— Фу-х, еле донесла. Чуть руки не оторвались.

— И что нам принесла Дарья Константиновна? Надеюсь, не внука в подоле.

— Пока что нет, старый ворчун. Один-единственный раз совершеннолетняя дочь на час задержалась. Мне же нужно было пробежаться по магазинам. На базар потом съездила, помидоров набрала, картошки, зелени.

— Это понятно, а где мы до базара шлялись?

— А то ты не знаешь! Платье подыскивала. Хорошо еще, что Светка согласилась помочь, мы с ней полгорода облазили, пока подходящее выбрали.

— Скажи, пожалуйста…

— В одном свадебном салоне, даже представить страшно — платья розовые, голубые, с тесьмой, на поясе сзади банты, аппликации какие-то из кружев… Катастрофа! Продавщица что-то зачитывает, я смотрю — полностью атласное платье. Мало того что цветное, так еще и атласное.

— Ну и что здесь такого? Атлас — благородный материал.

— Да, только он идет на основу кружевного корсета, сама юбка должна быть из фатина, желательно, английского — он такой тускло мерцающий. А наш фатин просто белый, как простыня, и если на него дождь попадет, то он уже не топорщится, а висит, как тряпка… А в другом салоне нам веночек на голову предложили — это, дескать, новая волна, эстетика друидов, Светка им еще ляпнула, что в веночке только невест-девственниц хоронят… В принципе, диадемы иногда неплохо смотрятся, но это вчерашний день.

— А мне лично всегда шляпы нравились…

— Про шляпы я вообще молчу. Позавчерашний день, прошлый век. Опять в моде фата, но одноярусная, до пола, а не как раньше — пышная трехъярусная. И перчатки не нужны, в крайнем случае — выше локтя. Потом итальянский салон нашли — там уже выбор получше был.

— Всё ясно. Отца, как отсталого и старомодного хрыча, в консультанты не пригласили. У Светланы, разумеется, вкуса больше. На один вагон…

— И маленькую тележку! Ах, вот оно в чем дело!.. Я-то думаю, чего он надулся, а это, оказывается, его с собой не взяли!

— Имею я право или нет знать заранее, в чем будет моя дочь в столь знаменательный день?

— Платье — просто супер! Обалдеешь, когда увидишь. Я подъюбник такой классный заказала — на пяти обручах. И химчистка оказалась дешевая.

— О-очень хорошо…

— А к платью сережки купила и колье. Из циркония, но выглядят на сто карат. Смотри. И босоножки. Каблук — одиннадцать сэмэ, но удобные — хоть кросс бежать. Их и после свадьбы носить можно. А то понакупают себе белых лодочек… Тебе взяла новый галстук. Только скажи, что не нравится!..

— Здорово! Я с ним как Элвис Пресли. Набриолиненного кока еще не хватает.

— Ты в сто раз лучше всех Элвисов Пресли.

— Не подлизывайся, Дашка, не подлизывайся!.. Я вообще с тобой не собирался разговаривать.

— Папочка, красавец мой, злодейкой-дочерью обиженный! И эта бессердечная горгона приготовила тебе небольшой сюрприз. Угадай, что?

— Гм, попробую… Всё отменяется, вы выяснили, что не подходите друг другу, что, впрочем, и есть на самом деле…

— Не угадал, ревнивый старикашка! Я принесла «Киевский» торт.

— Очень мило. Почему это дражайшая моя дочь так активно меня в старики записывает, а? Папа начал стариться…

— На соседок больше не зарится,

Он пугается и сутулится,

Когда переходит улицу,

Дома по листику

Читает беллетристику,

На вопросы вежливенько отвечает,

Тоненько режет лимон к чаю!

— Свинья вы после этого, Хавронья Константиновна.

— Хрю, хрю, хрю! Ты самый лучший из всех пап на свете. Я тебя ужасно люблю!

— Я тебя тоже люблю, Дашка, ты даже не представляешь, как…

— Папочка, милый, ну не смотри на меня такими несчастными глазами!

— Не несчастными, а умиленными. Это большая разница.

— Ты же сам меня всегда учил, помнишь, что умиляться можно, только если видишь, как один щеночек несет в лапках другого щеночка.

— Господи, Дашка, какая же ты еще девчонка, глупенькая и молодая.

— И счастливая! Ужасно счастливая!.. Вот! Опять надулся. Ну что такое, папа? Мне уже и счастливой побыть нельзя?

— Дашка, я жизнь свою посвятил тому, чтобы ты была счастлива…

— Я знаю… Сказал, и глаза на мокром месте! Пап, да что с тобой!?

— Не обращай внимания, это просто слёзы старого эгоиста.

— Ты совсем не старый, и не эгоист.

— Нет, я обыкновенный зарвавшийся себялюбец. Дай такому волю, ты бы век просидела рядом со мной, не отходила ни на шаг… Как у Достоевского, к бабушке пришпиленная.

— Ты же всегда понимал, что это когда-нибудь произойдет, сам мне говорил: девушка должна уйти в новую семью.

— Я догадывался, милая, но не думал, что это настолько тяжко.

— Вспомни, как ты меня маленькую пугал. Я игрушки разбросаю, ты посмотришь так строго: «Дарья, если будешь себя плохо вести, замуж отдам». Я, конечно, не верю, а ты из комнаты выйдешь, даже входной дверью хлопнешь, будто бы ушел мужа мне искать, а сам в прихожей, за одеждой спрятался. А однажды, слышу, вернулся папа с каким-то сердитым дядькой: так, мол, и так, проходите, Дарья у себя в комнате. Я к тебе со всех ног: «Папочка, не отдавай!» А это ты разными голосами разговаривал.

— Ты так ко мне прижималась, Дашка, и шептала: «Папочка, я буду самая послушная. Только не отдавай меня другому дяде!»

— Ты обещал, что не отдашь, помнишь? Я потом заявляла, что, когда вырасту, стану твоей женой, ты отвечал: так нельзя, папы не женятся на дочках, а я злилась.

— Видишь, Дашка, не сдержал я своего слова — отдаю тебя другому дядьке…

— Андрей здесь не при чем, он хороший, он тебя очень уважает. Знаешь, что он мне сказал? Если у нас родится мальчик, обязательно назовем его в твою честь, Костей.

— А если девочка?

— Тоже Костей, лишь бы тебе было приятно. Ну, улыбнись!

— Я час назад твои письма перечитывал. Так смеялся. Помнишь, ты с классом в Евпаторию ездила: «Дорогой папочка, вчера обожглась крапивой и порезала палец. Мы нашли рыжего котенка, назвали Мурзиком. Он был очень худой. Мы его кормили всей палатой. Он теперь срет как взрослый мужик».

— Пап, перестань. Не хочу больше ничего вспоминать. Пойдем лучше чай пить. С тортом.

— Знаешь, Дашка, а у меня последнее время наш ялтинский вечер никак из головы не выходит. Тебе тогда три годика исполнилось, ты у меня всю зиму проболела и полвесны, такая слабенькая была… Я на диссертацию плюнул, взял в июне отпуск, и мы с тобой в Ялту махнули. Погода была исключительная, народу мало. За трояк шикарный закуток сняли, с верандой. И от моря пять минут. Сад там был черешневый…