Андерманир штук - Евгений Клюев

– Упала – на полуслове просто… – Плед, который Антон Петрович все пытался подоткнуть со всех сторон, соскользнул на пол.

– Я не помню ничего. Совсем ничего не помню, – сказала Леночка и закрыла глаза. – Я полежу тут… одна, можно? Пледом накрой меня только опять – и в кухню сходи.

Лев сидел за кухонным столом и разглядывал клеенку.

– Ужас, – сказал дед Антонио.

– Ужас, – согласился Лев. – Я не думал, что так будет.

– А ты думал, как будет? – оторопел дед Антонио.

– Я думал, мягче.

– Так… Лев. Ты тоже какой-то странный сейчас – что с вами обоими такое!

Ответа он не ожидал. Но ответ последовал:

– С нами борьба. То есть, у нас борьба.

В прихожей зазвонил телефон: раз, другой, третий… Лев не шевелился. Дед Антонио покачал головой и бросился на звонок.

– Антон Петрович, извините… – Голос Веры был совсем смущенным. – У вас там все в порядке? Лев к «Соколу» подойти обещал просто… час назад. Я из дома уже звоню.

– Лев! – громким шепотом позвал дед Антонио. – Тут Вера…

– Я перезвоню, – послышалось из кухни.

– Говорит, перезвонит…

Нет, у Льва, оказывается, не было никаких хороших объяснений для деда Антонио. Просто вернулся с дороги, почти от самого уже «Сокола». Почувствовал, что надо вернуться, – и вернулся. Вдруг показалось, что дед Антонио в опасности. И что лучше всего сейчас быть рядом с ним. Собственно, все. Нет, какая конкретно опасность, он не чувствовал: просто – внешняя опасность. Извне, то есть, пришедшая… может быть, неприятный гость. Конечно, Леночка не неприятный гость, дело понятное! Но, застав ее тут, Лев все равно решил не уходить. Почему? М-м-м… чувство опасности не исчезло. Наоборот – обострилось. Словно враг в доме.

– Мама не враг! – возмутился дед Антонио.

– Не враг?

«Ужас, – сказал себе дед Антонио. – Ужас и mea culpa».

И вернулся к Леночке. Лев за ним не пошел.

Леночка лежала с открытыми глазами.

– Уйти мне? – спросил Антон Петрович.

Леночка помотала головой.

– Льва позвать?

– Нет-нет! – с поспешностью.

Антон Петрович смочил носовой платок водой из графина:

– У тебя все лицо в гриме.

– В косметике, – улыбнулась Леночка.

– В косметике… Прости меня, ладно? Не думал я, что у тебя такие нервы-то.

– Да у меня нормальные нервы! – вынув из сумочки зеркальце и ужаснувшись своему виду, отозвалась она почти беспечно. – Я сама не знаю, как оно так получилось… это первый раз в жизни. Голова закружилась, говорю. Я в ванную пойду.

– Так и не скажешь, о чем поговорить собиралась?

Не-жертвы-прошу-но-милости…

В ответ – улыбка.

– Обычный криз, – сказал Лев, войдя к деду после того, как в ванной зажурчало. – Ты чего так уж… а?

– Тебе совсем ее не жалко? – неосторожно спросил дед Антонио.

– Совсем, – неосторожно ответил Лев, – И тебе было бы не жалко, если бы ты знал, зачем она пришла.

– Чтобы… чтобы узнать, как мы тут… и вообще.

Лев смотрел в пол.

– Или… зачем?

– Меня у тебя забрать.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

– Смешная… И ты смешной. Тебя у меня – не забрать. Пока я жив. – Он пожевал губами. – И после тоже. Но мне все равно жалко ее, всегда. И тебе пусть будет – жалко. Пусть? Девочка росла в цирке, образования никакого не получила. И, когда подросла, решила мне ассистировать! А теперь вот…

– …похороны куклы, – сказал Лев.

Дед Антонио вздрогнул. «Похороны куклы» были его тайна. От всех тайна.

– Лев? Откуда это… ты что сейчас сказал?

– Я ничего не говорил… у меня так само. А что?

Чаю в тот вечер не пили. Через полчаса Леночка уехала домой на такси.

Торта в прихожей почему-то не оказалось.