Почему ты меня не хочешь? - Индия Найт

– Сначала намечается тусовка в Шордиче, потом вечеринка в Сохо, а потом, если тебе к тому времени еще не надоест, можно податься на Олд-стрит.

– Знаешь, приезжают папа и Руперт. Мне неловко оставлять их одних.

– Стелла, – сурово говорит Фрэнк, – я сам слышал, как ты их предупреждала, что вечером тебя дома не будет.

– М-м-м, – облизываюсь я, – потрясающе вкусно. Ты добавил сюда кардамон?

– Да, и корицу.

– Ты здорово готовишь. – Я наваливаю себе еще риса. – А почему ты никогда не готовишь для своих женщин?

– Потому что еда их не интересует. И не увиливай.

– Хорошо. Насчет завтра. Я не знаю, Фрэнки, смогу ли пойти.

– Почему? И почему ты такая красная?

– Потому что переполнена благодарностью и уважением к тебе.

Фрэнк закатывает глаза.

– Правда, Фрэнк, насчет завтра я еще не решила.

– Дорогая, ты падаешь в моих глазах.

– Я могу встречаться только с глухими, – шепчу я, опуская голову. – Или с безрукими немыми. Да все нормально, и похуже бывает. Фрэнк, у тебя нет знакомых глухих мужчин? Пожалуйста, это очень важно. Правда, это сильно сужает круг поиска партнера.

– Ты что, обкурилась? – спрашивает Фрэнк. – Несешь какую-то чушь.

Я смотрю на Хани, которая пытается одной рукой есть рис, а второй гладить пластилиновую “улитку”.

– Я...

– Что, Стелла? Ты заболела? Девочка моя, ты о чем?

– Я... это... ну, то есть... – Нет, я не могу ему сказать. Мне так стыдно, что уши горят и в трубочку сворачиваются.

– Так что? Ты это, или то, или совсем того? Говори же, Стелла!

– Я не могу тебе сказать. То есть могу, но потом мне придется тебя убить.

– Да что с тобой? – Фрэнк начинает злиться.

– Я издаю ужасные звуки во время оргазма, – выпаливаю я со всхлипом.

Фрэнк ставит на стол стакан с соком и смотрит на меня с открытым ртом.

– Только не смейся, умоляю тебя, – театрально хнычу я.

– Я и не смеюсь, – уверяет он, но уголки губ уже ползут вверх, и от бессилия я кидаю в него комочек риса.

– Какие звуки?

– Я... я... хрюкаю.

– О господи! Господи боже мой.

Он старается сохранить серьезное и сочувственное лицо, но не слишком удачно – я прекрасно вижу, что он готов расхохотаться.

– Слушай, у меня жизнь на глазах рушится, – скорбно говорю я. – Попытайся хотя бы сделать вид, что тебе меня жаль.

– Хрюкаешь? Вот так? – Фрэнк издает смачный хрюк.

– Да, наверное.

– Что, вот так прямо и хрюкаешь? – Он хрюкает три раза подряд, с каждым разом все громче, и потом с недоверием таращит на меня глаза.

– Пятачок, – говорит Хани с набитым ртом. Потом тоже хрюкает, разжеванная курица разлетается по всему столу, и Хани хихикает. Смешно ей.

– Хани, я этого не говорил. – Фрэнк уже откровенно давится от смеха. – Хрю. Хрю, хрю. ХРЮ!

Тут к нему радостно присоединяется Хани, и вскоре кухня уже напоминает шумный свинарник.

– Да уж, – успокоившись, говорит Фрэнк, – утонченная дама. Парижская штучка.

– Забудь, Фрэнк. – Я стараюсь оставаться невозмутимой и серьезной, но на самом деле готова сквозь землю провалиться от стыда. И зачем только я ему сказала. Такое чувство, что у меня под мышками ежики завелись.

– Стелла?

– Пожалуйста, не начинай. Зря я тебе рассказала. И вообще, в бессознательном состоянии человек за свои действия не отвечает...

– Хрррррю, – грубо перебивает меня Фрэнк. – Хрю-хрю.

– Зато ты за последние три месяца как минимум одной женщине кончил прямо в глаз, так что мы с тобой квиты.

– Чушь собачья, – начинает Фрэнк, но я не даю ему договорить, потому что твердо знаю – прямо в глаз и кончил.

– У меня есть неопровержимое тому доказательство – я слышала это собственными ушами. Поэтому давай договоримся вести себя как взрослые люди. Да, нам известны нелицеприятные факты из жизни друг друга, но мы постараемся о них забыть.

Фрэнк почистил яблоко для Хани и теперь рассеянно кормит ее. Но видно, что он сейчас не о яблоке думает.

– Но, Стелла, откуда ты это знаешь?Тоже слышала собственными ушами?

– Конечно нет. Я в такие моменты как бы отключаюсь. Разве во время оргазма ты себя контролируешь? И уж тем более никому в голову не придет вслушиваться, какие звуки он издает.

– Тогда ты не можешь знать наверняка.

– Кое-кто мне об этом сказал.

– Кто? Этот кто-то наверняка пошутил.

– У этого кого-то нет чувства юмора. К тому же это и не смешно. И, как я уже сказала, забудемоб этом, хорошо? Давай поговорим о чем-нибудь другом. Например, что мне завтра надеть?

– Дедуля, – бормочет Фрэнк, будто его осенила гениальная догадка. – Тот дедок, с которым ты переспала.

– Да, Холмс, вы угадали. Браво. А теперьможем мы сменить тему?

– Ну и зверинец у этого старикана был. Тигр переспал споросенком.

– Фрэнк! – кричу я, а Хани вслед за мной: “Фыэнк!”

Фрэнк молчит, с перекошенным лицом продолжая кормить мою дочь яблоком. Я вижу, что он едва удерживается от истерического припадка – от усилий не заржать того и гляди глаза из орбит выскочат. Я бросаюсь к раковине и с остервенением принимаюсь за тарелки. Чувствую взгляд Фрэнка на своей спине.

– А кто-нибудь еще, Доминик например, говорил тебе об этом?

– Нет.

– Никогда?

– Нет, никто никогда не говорил мне: “Стелла, ты орешь как свинья недорезанная, когда кончаешь”. Странно, правда?

– Не сердись, Бейб. Скорее всего, это случилось с тобой всего один раз.

– Сомневаюсь. И не называй меня “деткой”, будто я шлюха какая. – Я снимаю с Хани слюнявчик и поднимаю ее на руки.

И тут Фрэнка прорывает. – Я это сказал не в смысле “детка”, а в смысле... – гогочет он.

До меня наконец доходит.

– Да-да, Бейб, так звали поросенка в кино. Ха. Ха. Обхохочешься, как смешно. Мы с Хани пошли готовить комнаты для гостей, – сообщаю я с достоинством. – И между прочим, это была очень злая шутка.

Поднимаясь по лестнице, я слышу, как Фрэнк сначала громко хохочет, потом заходится непристойным гоготом. Слышу, как он хлопает себя по бедрам. Потом что-то роняет. Да он там просто обезумел от смеха.