Почему ты меня не хочешь? - Индия Найт

Пятница, утро, хаос. Из еды в доме только сухари, бананы и остатки вчерашнего карри. Я как раз собиралась сбегать за продуктами в супермаркет, но тут звонит телефон. Это Руперт. Говорит, что решил из Шотландии добираться не поездом и не самолетом, а на своей машине, поэтому не может точно сказать, во сколько приедет завтра.

– Поэтому, – сообщает он мне, – я попросил Крессиду – это девушка, с которой у меня свидание, Крессида Леннокс, – чтобы она сразу пришла к тебе к половине седьмого. Я к тому времени буду уже у тебя или где-то близко. Ты не против?

Полагаю, что нет. Руперт заказал столик в ресторане “У Одетты”, что в десяти минутах ходьбы от моего дома.

– Нет, я не против. Только, пожалуйста, постарайся быть вовремя. У меня приезжает папа, к тому же я собираюсь на вечеринку, и мне надо подготовиться. А если тебя здесь не будет, мне придется сидеть в гостиной и развлекать твою подружку, вместо того чтобы наводить марафет перед выходом.

– Тебе понравится Крессида, – беззаботно отвечает Руперт. – Можете поболтать о детях и всяком таком.

– С чего это? Потому что у нас обеих есть матки?

Руперт неприлично фыркает. За что я его люблю, так это за покладистость – он никогда не обижается на мои злые шутки.

– И поэтому тоже. Но кроме этого, она работает с детьми, так что вам будет о чем поговорить. Наверное. В любом случае, я к ее приходу уже буду у тебя. Не волнуйся. Чао.

Перед тем как уйти, пишу записку Мэри, чтобы немного прибралась в гостиной, пока Хани будет спать. Тут кто-то опять звонит – на сей раз в дверь.

– Бонжур, – тянет Тим, мой сосед. Стоит в дверях, сунув руки в карманы и оттопырив штаны.

– Здравствуйте, – отвечаю я. – А я как раз ухожу. Жду сегодня гостей, а в доме ни крошки. Надо успеть пробежаться по супермаркету, пока няня не ушла.

Тим все так же стоит в дверях, шевеля пальцами в карманах и пялясь на меня. На той неделе примерно в это же время он стриг мой газон. Значит, по пятницам он не работает.

– Вы слышите? – Я бренчу ключами. – Тим, вы простите, но у меня очень мало времени.

– Я вас отвезу, – наконец отвечает он странным глухим голосом, как водолаз со дна моря.

– Нет, спасибо, – отказываюсь я, выходя на крыльцо и захлопывая дверь.

Он не двигается с места, так что мы оказываемся вдвоем на узкой верхней ступеньке. Почему он такой странный?

– Я сама съезжу.

– Я бы хотел вас отвезти.

– Очень мило, но...

– Пока Дженис и детей нет дома, я не знаю, куда себя приткнуть, – говорит он уже как нормальный человек и добропорядочный семьянин, немного уставший от своей долгой семейной жизни. – Мне тоже нужно кое-что купить. Пойдемте, – добавляет он, видя мое озадаченное лицо. – Будет весело.

Тим направляет брелок на улицу, и большой черный мини-вэн (понятное дело) мигает фарами и щелкает замками.

– Ну же, – зовет меня Тим, быстрым шагом устремляясь к машине.

Не поехать с ним уже нельзя – сочтет за грубость. Он действительно странный и похож на кенгуру. Но раз ему так скучно и одиноко, а в супермаркете ему так “весело”, то, пожалуй, я могу составить ему компанию.

– Пристегнитесь, – командует Тим, когда я вписываю свой зад на переднее сиденье.

Сам он уже пристегнулся. Покосившись, я отмечаю, что ремень натянут поверх его гордой груди, словно орденская ленточка. Наверняка Тим в детстве был из тех мальчишек, чьи брюки всегда слишком коротки и слишком сильно обтягивают круглые ягодицы (по нему видно, что он всю жизнь был толстозадый). И еще заправлял в брюки трикотажную жилетку и носил на обед ужасные сандвичи, которые воняли тухлыми яйцами, а злые шутки своих ровесников игнорировал, погружаясь в мир фантазий, населенный троллями или хоббитами. Мне вдруг становится его жалко.

– Что, – оживленно начинаю я, – по пятницам не работаете?

– Сейчас нет, – не вдаваясь в подробности, отвечает он.

– Это, наверное, удобно – три выходных кряду?

– Да.

– Больше времени на детей.

– Ага.

– Хорошие у вас мальчишки.

– Хорошие, мамзель, хорошие.

Какое-то время мы едем молча, пока не доезжаем до “Швейцарского домика”. Сам деревянный домик, словно картинка с рекламы Альпийского горнолыжного курорта, всегда казался мне нелепым, неуместным на загруженном шоссе. Но как только он показался впереди, Тим вдруг хватает меня за колено и во все горло вопит:

– Йодел-и-хи-хо!

От неожиданности я подпрыгиваю:

– О господи!

Тим, одной рукой держась за руль, другой ободряюще машет перед моим носом:

– Ну же! Давайте!

Я непонимающе улыбаюсь. Чего он от меня хочет?

Тим глубоко вздыхает.

– Йодел-и-хи-хо, – орет он снова. А потом вежливо шепчет: – А теперь вы должны ответить мне: “Йодел-и-хи-хи”. – И выжидательно вздергивает брови.

– А, ха-ха, да, – запинаюсь я. – Швейцарскийдомик. Поняла. Это вы йодлем поете. Ага. Ха-ха.

– Йодел-и-ХИ-ХО! – заливается Тим с тупым и довольным выражением лица. – Ну, присоединяйтесь же! Господи, да чего вы не поете?

– Не хочу.

– Йодели-хи, йодели-хи, – в ярости орет он все громче и громче. – Йодели-хи-хи, йодели-хи-хо, йодел-едл-йодл-едл-йодел-и.

Черт возьми. Я не знаю, что делать, поэтому просто смотрю в окно.

Тим замолкает и не произносит ни звука, пока мы не доезжаем до Финчли-роуд.

– Слушайте, – вдруг заговаривает он, – я буду с вами откровенен.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Откровенен в чем?

– В том, что у меня есть потребности. У меня есть потребности.

– А... – Я в полном замешательстве. – Какие потребности?

– Вполне реальные потребности. А вы меня впечатляете. Вы – необычная женщина.

– А, – повторяю я. Жаль, я сейчас не помню, что написано в инструкции по самозащите о том, как выпрыгивать из машины на ходу.

– Ну, вы иностранка, понимаете, и все такое, – продолжает он.

– Это верно. Только, мне кажется, вы преувеличиваете мою экзотичность, Тим. Я ведь наполовину англичанка.

– Но выросли не здесь, так ведь? Это заметно.

Я соглашаюсь, что действительно в основном росла за границей. Тим понимающе кивает и паркует машину. Мы выпрыгиваем и направляемся к ряду тележек.