Пампа блюз - Рольф Лапперт

— Точно! Я такую же фиговину видел! — Отто некоторое время разглядывает экран и передает телефон дальше.

— А какого она была размера? — спрашивает Лена, когда телефон оказывается у нее. Ее волосы лежат по-другому, чем днем, как-то пышнее. Явно душ приняла. Черную футболку с надписью «EL CAPITAN» она сменила на желтую без надписей. На правой руке у нее часы, которые смотрятся слишком массивными.

— Без данных о расстоянии и скорости трудно сказать, — отвечает Масловецки.

— Я видел только цветные огоньки, и тарелка сразу улетела, — говорит Курт. Он достает из нагрудного кармана своей спецовки лист бумаги, разворачивает его и разглаживает. Это рисунок НЛО, который он сделал в конторе Масловецки.

— Все произошло слишком быстро, — продолжает он.

Лена рассматривает изображение, и я вижу, что она едва сдерживает улыбку.

— Мой рисунок лучше, — говорит Вилли и кладет свое произведение на стол. От тарелки расходятся желтые лучи, как от солнца. Рисунок сделан в стиле религиозных картинок, которые развешаны у Вилли по всему дому и даже в сарае.

— Вы верите в НЛО, фройляйн Лена? — спрашивает Курт. — В маленьких зеленых человечков?

— Можете звать меня просто Лена, — говорит Лена и улыбается Курту, отчего он краснеет как рак. — В маленьких зеленых человечков я не верю. Зато верю в то, что где-то там, наверху, есть другие разумные существа.

— Тогда почему они не выходят с нами на контакт? — спрашивает Хорст.

— Именно потому, что они разумные.

После такого ответа на лицах присутствующих появляется задумчивое выражение.

— Они нас уничтожат, — внезапно произносит Отто. Спокойным, но низким голосом, звучащим будто из могилы. Он принимается тушить только что начатую сигару и тычет ею в пепельницу до тех пор, пока сигара не рассыпается в крошки.

Все удивленно смотрят на него.

— С чего ты взял? — спрашивает Масловецки.

— У меня предчувствие.

Отто делает большой глоток пива, хотя ему уже пора переходить на воду.

Курт смеется, а Вилли не знает, смеяться ему или плакать.

— Слушай, Отто, я же говорил вам, что они наверняка прилетали сюда просто так, ради интереса, посмотреть, что тут да как, — Масловецки старается придать своему голосу беззаботный тон. — Если бы они хотели нам что-то сделать, то давно бы уже сделали!

— Я тоже думаю, что они мирные, — считает Курт, но убежденности в его словах не слышно.

— А может, они вообще посланцы Господа, — говорит Вилли, — и явились сюда, чтобы наставить нас, людей, на путь истинный.

В эту минуту на улице раздается сирена. Все за столом вздрагивают. Масловецки и Курт резко вскакивают, Курт опрокидывает стул. Рюман начинает лаять как сумасшедший и несется к дверям. Вой сирен становится все громче. Прямо как тогда, на летних каникулах, когда неизвестный поджег развалины стеклодувной фабрики и сюда приехали пожарные из Лоэнфельде и Кремберга.

Рюман, Курт и я первыми оказываемся на парковке. Две патрульные машины и скорая проносятся мимо нас и останавливаются перед заправкой. Вой сирен постепенно сходит на нет, как музыка из старого радиоприемника, если выдернуть шнур из розетки. Из машин выскакивают трое полицейских. Один из них начинает молотить кулаком в ворота мастерской. С такого расстояния звуки напоминают раскаты грома.

Тем временем остальные уже успели высыпать на улицу и наблюдают за происходящим, разинув рты.

— В чем дело, черт побери… — бормочет Масловецки.

Двое полицейских садятся обратно в машину и тут же срываются с места. На дороге они разворачиваются, на всех парах несутся в нашу сторону и резко тормозят перед домом Анны. Меньше чем через секунду полицейские уже оказываются на улице и бегут к дому через сад. Кажется, они прямо на бегу достают пистолеты из кобуры. В дверях дома появляется человек, но я не вижу, кто именно. Потом все исчезают внутри.

Скорая медленно подъезжает от заправки к дому и встает на обочине. Двое санитаров выходят из машины, открывают сзади дверь и берут носилки.

Третий полицейский отходит от фургона Йо-Йо и в растерянности останавливается на площадке перед ним. Наконец он садится в свою машину и какое-то время просто сидит внутри. Когда он заводит мотор, сирена коротко взвывает. Потом он, видимо, замечает нас и едет в нашу сторону.

Мы молча стоим на месте и ждем. Даже Рюман не лает. Я чувствую, что случилось что-то ужасное, и, с одной стороны, хочу поскорее узнать, что именно, а с другой, совсем не хочу этого знать. Хочу вернуться обратно в пивную, выпить пива, послушать болтовню моих нетрезвых собутыльников и поразмышлять о том, почему же здесь никогда ничего не изменится, ни в плохую сторону, ни в хорошую, а еще о том, что мы так и проживем тут, как в странной сказке, до скончания веков.

Но события развиваются иначе.

Машина тормозит в метре от нас. Полицейскому стоит немало труда вылезти из нее, потому что он очень высокий, метр девяносто, не меньше. Он поправляет фуражку и снимает солнечные очки. Прямо как в кино.

— Здрасьте, — говорит он. — Кто-нибудь из вас знаком с Йозефом Керном?

— Да, — отвечает Масловецки.

Остальные кивают, все, кроме Лены, конечно. Рюман обнюхивает ботинки полицейского.

— А что случилось? — спрашивает Масловецки. Он делает шаг вперед, чтобы показать, что он тут главный.

— Пока точно не знаем, — отвечает полицейский. И бросает быстрый взгляд через плечо на дом Анны. Потом снова смотрит на нас, и его левый глаз дергается.

— Нам позвонил господин Керн и сообщил об убийстве.