Рядом с алкоголиком. Исповедь жены - Катерина Яноух

Если бы мне кто-нибудь, когда я была помоложе, сказал, что именно так все со мной и будет, что я стану женой алкоголика, я бы никогда не поверила. Но уже позже, в зрелости или на полпути к ней, что-то должно было случиться. Когда человек молод, все вокруг воспринимается однозначно – черным или белым. Став взрослее, понимаешь, что большинство резких контрастов исчезло. Жизнь стала непонятнее. Некоторые чувства невозможно идентифицировать. Иногда вам даже собственное поведение кажется иррациональным. Вы хотите сделать одно, а делаете совершенно другое. Может, в глубине души вы и понимаете, что было бы правильно, но уже не способны руководствоваться собственными представлениями.

Я слушаю собственные слова, все свои объяснения, извиняющие мое поведение. Мне и самой интересно, почему все так получилось. Почему моя жизнь превратилась в то, во что превратилась? Почему я не была более решительной или, точнее, более рассерженной? Может, меня как-то изменили дети? Или я поддалась мечтам, которым на сто процентов верила? Мечтам о преданности и любви? Мечтам о том, что все у меня опять будет прекрасно?

Я умудрилась безумно влюбиться в него именно тогда, когда он был изрядно пьян. Так почему бы не жить с ним, не выйти за него замуж, иметь с ним детей, оставаться с ним рядом? Но я не желала, чтобы битву выиграл алкоголь. Я объявила ему войну.

Мы боролись оба. И воевали мы, черт возьми, жестоко. Ночные скандалы, побои – все это было лишь проявлением нашей беспомощности, хотя в тот момент мы этого не понимали. Мы отказывались принять то, что лишало нас жизни, делало ее неуправляемой. Мы были не готовы к поражению. Мы постоянно во все бросались с головой, молодость давала нам на это право. Мы ведь никогда не будем противными, мы не постареем, мы не разойдемся. Пусть это делают другие. Отчаявшиеся. Потерпевшие крушение.

Я и сама стала похожей на алкоголика, на такого, который ДУМАЕТ, что сам распоряжается своей жизнью. Что все у него находится под контролем. И который совершенно серьезно полагает, что выпьет всего лишь один-единственный малюсенький стаканчик и больше – ни капли! Вернется из бара в двенадцать, несмотря ни на что. И вдруг, через пару часов, он уже сидит на таком же стуле, но в другом баре и пьет тридцатое по счету виски. Неспособный оттуда уйти, неспособный говорить, с тысячью оправданий на устах. Сегодня мне надо выпить, потому что у меня депрессия. Сегодня мне надо выпить, потому что я очень счастлив. Мне нужно отметить это. Я раздражен. Мне очень грустно. Меня оскорбила жена. На улице так прекрасно. На улице так противно. Сегодня опять этот проклятый понедельник! Сегодня среда. Сегодня пятница. У меня отпуск. У меня много работы, надо расслабиться. Я зол на весь мир. Моя жизнь прекрасна. Я толст. Я нажрался. Я стар. Я выпью еще одну маленькую рюмочку.

«Та, что рядом» обманывает себя таким же способом. Сейчас не могу с ним расстаться, ведь на дворе Рождество. Лето. Пасха. Уик-энд. Еще один счастливо прожитый уик-энд! Теперь он уж точно не будет пить. Он исправится. Я люблю его. Несмотря ни на что, я люблю его, я не хочу его бросать. Все это моя вина. Он пьет из-за меня, так как же я его брошу? Он нуждается во мне. Я нуждаюсь в нем.

Самый настоящий эмоциональный винегрет.

Самая настоящая глупость.

Признаюсь: я не понимала всего этого. Скорее всего, не хотела понимать. Я отказывалась замечать все эти мелочи, которые накапливались, требуя к себе внимания. Они старались привлечь мое внимание. Рихард предоставлял доказательства, а я закрывала на них глаза. Я просто не хотела верить в то, что это правда! Что мы так низко пали. Это не соответствовало придуманному мною миру.

Элегантные мужчины чувствовали себя прекрасно и не могли быть алкоголиками. Во всяком случае, обычными.

Женщины вроде меня просто не могли быть женами алкоголиков. Только не такие, как я. Было ли во всем этом что-то другое?

И чему бы я отдала предпочтение?

Был ли у меня вообще выбор?

Долгое время я думала, что был.

Когда кто-то спрашивал меня, как я себя чувствую, я не знала, что ответить. Я не понимала вопроса.

Я онемела. Просто мой мозг решил не замечать определенных вещей. Он сосредоточился на отдельных ощущениях. На милых вещах, например, приятно проведенном вечере, утренних часах без скандала и без запаха виски… Все это я проживала с полной отдачей. Остальное, не очень приятное, падало в черную дыру забвенья. Я не очень хорошо помню все произошедшее, но когда пытаюсь вспомнить, что мы пережили, всплывают лишь обрывки воспоминаний, вырванные из контекста, которые я усилием воли, как мозаику, пытаюсь собрать в единое целое.

Ведь прошло так много времени. Вереница дней, когда на маленькие ножки надо было надевать детские пинетки, когда надо было чистить зубки. Когда детей надо было нянчить, обнимать, укладывать в коляску. Когда дети играли так, что вещи валялись по всему дому. Когда звонили телефоны, застилались постели и подметались летающие по квартире клочья пыли. Когда писались рекламные тексты, когда мы завтракали. Дни нанизывались друг на друга, как бусинки на нить, и не было никакой возможности отличить один день от другого. Все пьянки Рихарда слились в одно бесконечно длинное пьянство, которое накрыло всех нас удушающим покрывалом.

Мне бы хотелось знать, что делали алкоголики и их подруги во времена, когда не было телефонов? Тем более мобильных. В одной книге я прочла о жене алкоголика, которая посылала сына в пивнушку за папочкой. Сегодня это неактуально благодаря мобильникам. И их, и обыкновенные телефоны мы усердно используем.

Набирать его номер было безумным занятием, которому я предавалась долгими одинокими вечерами. Я звонила ему, слушая, как проходят гудки и включается служба голосового сообщения. Я понимала, что, скорее всего, он вне зоны досягаемости, но продолжала звонить. Иногда он отвечал, и тогда на заднем фоне был постоянно слышен один и тот же шум. Я почти чувствовала запах сигарет, слышала звон бокалов. По голосу я определяла, что он пьян. Тембр обретал более светлые, чем обычно, тона и был неестественно проникновенным. Я взрастила в себе излишнюю чувствительность – еще один признак совместной жизни с алкоголиком. Ему достаточно было съесть одну конфетку с ромом или выпить бутылку пива, как я по телефону могла определить любой самый низкий уровень промилле.

– Ты где?

– На улице.

– Понятно, где на улице?

– Какая разница? Просто на улице. Ты хочешь поругаться?

– Нет, просто хочу знать, где ты! И когда собираешься вернуться домой?

– Скоро. Я скоро приду. Понятно?

– Может, ты придешь прямо сейчас, ведь уже два часа ночи.

– Я уже иду, понятно? Я не могу с тобой сейчас говорить.

Во мне нарастало раздражение. В голосе начали появляться противные нотки, которыми отличаются голоса всех скандальных мегер.

– Не отключайся! Не смей выключать телефон…

Отключился.

Я позвонила снова.