Держитесь, девушки! (сборник) - Надежда Веселовская

Потом эта тетенька увела с собой Вику, а вернувшийся Николай Дмитриевич сказал ребятам, что их развезут по домам на большой машине под названием грузовая «газель». Все это было так удивительно, так не похоже на всегдашние Настины вечера вдвоем с бабкой! (Мама теперь приходила поздно.) Последнее время Настя столько грустила, что теперь ей неудержимо хотелось чему-нибудь обрадоваться, иначе скоро она опять упадет в обморок. И вот судьба посылает ей такое необычное приключение! Настя решила использовать выпавший шанс – пусть этот вечер станет для нее передышкой в постоянных мыслях о бабкином колдовстве.

Серая в крапинках дорога стелилась под колеса «газели» и скатывалась в валик, как огромное полотно на маминой ткацкой фабрике. Насколько же Настя соскучилась по маме! А та, будто назло, задерживалась последнее время на работе, потом допоздна стирала, убирала квартиру, готовила, чтобы во время ее командировки Настя с бабкой не утонули в домашних делах. С ней теперь некогда было поговорить… Но вот сегодня Настя не ляжет спать, пока не просунет голову маме под мышку и не посидит так немножко! А может быть, выйдет разговор, и все страшные Настины огорчения окажутся на поверку выдумкой, шелухой от семечек. Ведь спасала же мама маленькую Настю от всяких страхов, подступающих в темноте! Пусть и сейчас так будет!..

– Здесь, что ли? – спросил шофер. И вот уже «газель» останавливается возле их едва возвышающихся над землей окошек.

Но дома Настю ждало грустное известие. Оказывается, мамину командировку ускорили, и она срочно уехала два часа назад. Бабка ткнула пальцем в крышку стола, где, придавленный пустой миской, лежал сложенный вчетверо листок – письмо от мамы.

«Настюша, моя хорошая! – чуть не плача, читала Настя. – Я поехала, потому что ты меня отпустила. Не скучай без меня, не спорь с бабкой и, главное, береги себя. Ты моя главная радость и отрада. В холодильнике…» Дальше мама писала, что им кушать, где взять чистые простыни и где, на всякий случай, лежат запасные деньги. А в конце стояла приписка: «Приеду через несколько дней».

Складывая листок, чтобы убрать его себе под подушку, куда она с детства прятала все самое дорогое, Настя вдруг увидела на полу большую черную крысу. Это уж ни в какие ворота не лезло – сидит себе и усом не поведет, несмотря на то, что рядом находится человек! Правда, крысы у них дома водились, но в комнату обычно не забегали, шмыгали в кухне. А такой наглой Настя не видела еще никогда: казалось, отвратительная тварь считает себя вправе вот так появляться посреди комнаты, да еще словно усмехается.

Настя стала оглядываться, ища, чем бы запустить в незваную гостью. Но тут сзади зашелестели шаги, и вошла бабка. Со старухой что-то случилось: трясущейся от страха рукой она указывала на крысу, беззвучно шевеля губами. Странно, ведь бабка всегда за милую душу гоняла крыс, и сама же научила когда-то Настю их не бояться.

– Что с тобой, бабуль?

– Ты видишь… видишь… – еле выговорила старуха никак не сходящимися, прыгающими губами.

– Вижу, ну и что? Чего ты так испугалась?

– Если она вот так вышла, значит, пора… пришло время! – бормотала бабка.

– Кто она? Какое время пришло?

– Скоро узнаешь…

Ульяна смотрела на внучку странным взглядом: одновременно ласковым и тоскливым, виноватым и как будто оценивающим, все вместе. В то же время она продолжала бормотать:

– Значит, без Нинки… ну да не мне решать… как положено… Кончилось твое детство, Наська! – неожиданно заключила она, подняв глаза на растерянно стоящую посреди комнаты внучку.

И вдруг в Настино сердце хлынула волна острой жалости; она кинулась к бабушке, стала ее целовать, гладить ее лицо, вдыхать родной запах старческого тела под заношенным байковым халатом, шептать какие-то ласковые слова… И бабка тоже шептала, целуя ее и плача, но из всего ее шепота можно было разобрать только одно слово: «Прости»…

А крысы, виновницы всех волнений, уже не было на полу: то ли она убежала на кухню, то ли забилась в какую-то потайную щель. Из-под бабушкиной кровати тоже не доносилось ни звука.

На следующий день возвращавшуюся из школы Настю остановили соседские старухи, сидящие у подъезда на лавочке. Они сказали, что утром во дворе бабушку сбил мотоцикл и сейчас она лежит дома чуть живая. «Скорая» хотела везти ее в больницу, но Ульяна сказала: «Помирать буду дома. Вот внучку дождусь…» Так что пусть Настя идет скорее, а не то может опоздать…

Но Настя не пошла в комнату, а, едва ступив за порог, на цыпочках пробралась в кухню. Она простилась с бабушкой вчера, простилась так, что до сих пор в горле стоит комок и на глаза наворачиваются слезы. Бабушки больше нет – теперь Насте предстоит иметь дело с хитрой колдуньей, стремящейся заразить ее той самой болезнью, той самой страшной чумой, микроб которой носит в себе. Чтобы Настя тоже стала больной и распространяла вокруг себя заразу, а потом когда-нибудь передала это дело своей дочери или внучке. Но Настя не будет умножать в мире зло, она не впустит в себя ту силу, которая заставляет подстраивать людям аварии и подсаживать килы. Нет, только не это! Мама в записке велела ей: «Береги себя»…

Вспомнив про маму, Настя так вся и встрепенулась. Какое счастье, что мамы нет дома и, значит, ей не грозит опасность! Ведь она запросто могла подойти к бабкиной кровати, и тогда… Нет, лучше не думать, потрясла головой Настя, представляя себе, что могло случиться. Слава Богу, подвернулась эта командировка, иначе все было бы в сто раз хуже. А Настя попробует справиться сама, хотя совершенно не представляет, как это у нее получится. Правильно сказала ей вчера бабка: «Кончилось твое детство»…