Птица в клетке - Робин Роу

Адам

– От Джулиана ничего не слышно? – спрашивает доктор Уитлок, стоит мне переступить порог ее кабинета в среду.

– Нет. Но у него ни телефона, ни компьютера, так что у меня нет с ним связи.

– Он сегодня снова не пришел. – Она хмурится, явно обеспокоена. Я не говорю ей, что он, наверное, просто решил прогулять. В смысле, доктор что, забыла, как Джулиан от нее прятался на первых порах? – Уже третий день подряд. Я позвонила им на домашний, но никто не ответил.

Да, три дня странновато, даже для него.

– Я могу сходить к ним домой.

– Правда? Было бы очень кстати.

– Да хоть сейчас, если хотите. – Все лучше, чем пинать воздух в кабинете. Доктор уже хочет отказаться, и я поспешно добавляю: – Дальше у меня обед, так что я не опоздаю на уроки.

– Хорошо. Иди. – Она оглядывается по сторонам и шепчет, будто кабинет прослушивается: – Но никому не говори, что я отпустила.

– Без проблем, доктор Уитлок.

И чего все так переживают?

* * *

Джулиан

Звонят в дверь, но я не обращаю внимания. Наверное, опять почтальон или торговец, а я никого не хочу видеть. Снова звонят, уже более настойчиво. Я медленно вылезаю из кровати, морщусь, осторожно крадусь к двери и смотрю в глазок.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, открыв дверь.

– Джулиан, что за манеры. – Адам хмурится и проскакивает в дом. – А неплохо тут у вас. – Затем прищуривается и смотрит на меня. – Что с тобой?

Я немного отступаю, боюсь, как бы он не решил тронуть меня за плечо.

– Ничего.

Жутко выглядишь.

Боль уже затихла до относительно приемлемого уровня, но у меня перегруз и раскалывается голова. Такое часто бывает после наказания. Стоит отметинам начать бледнеть, и я заболеваю.

– Это простуда. Или насморк.

– К доктору ходил?

– Нет.

– А что ел?

– Эм… арахисовое масло и джем.

Адам разочарованно качает головой и снова оглядывает дом.

– Твой дядя что, противник технологий?

– А что?

– Ни компьютера, ни телевизора. Что ты делаешь целыми днями, когда болеешь?

– Ничего.

– Отстой, – сочувствует он.

А потом начинает кружить по дому, как по школьному двору. Я боюсь, как бы Адам чего не сломал или, хуже того, как бы Рассел не вернулся. Дядя может не появиться еще два дня, а может приехать прямо сейчас.

– Где твоя комната?

– В конце коридора. Но я…

Адам трусит в противоположном направлении и останавливается у застекленного шкафа.

– А тут что?

– Это нельзя трогать!

Но он уже открыл дверцу и рассматривает содержимое полок: пять старых камер, дюжины антикварных книг, хрупкую посуду и старый инкрустированный серебром пистолет.

– Странно, – замечает Адам. – Кто мешает оружие с фарфором?

– Не знаю. Дядя не любит, когда кто-то это все трогает. Вообще не любит в доме чужих.

Когда Адам ставит вещи на место и аккуратно закрывает шкаф, я облегченно выдыхаю.

Но тут он несется на кухню и распахивает холодильник.

– И это вся твоя еда?

Я киваю.

Адам хмуро изучает банку.

– Если бы это было хотя бы приличное желе, то ладно, но оно же переработанное. – Он произносит последнее слово так, будто это ругательство. – Куча сахара и консервантов. – И это тоже ругательства.

– Мне намного лучше. Наверное, я уже завтра вернусь в школу.

– Можно мне остаться?

– Нет, – поспешно отвечаю я, прислушиваясь, не зашуршит ли машина Рассела. – Дяде очень не нравятся посторонние в доме.

– Но ты болен. Он же не заставит тебя сидеть одному, раз тебе плохо.

– Причина не имеет значения.

Адам смотрит на меня так пристально, что напоминает доктора Уитлок, мистера Пирса и всех прочих, кто пытается прочесть мои мысли.

– Ладно, – все еще неуверенно говорит Адам. – Тогда я пошел.