Сентябрь - Розамунда Пилчер

— Все мы люди.

Обе замерли в этом положении, им было отрадно друг с другом. Наконец Вирджиния перестала рыдать, разжала руки и, сев на пол, решительно высморкалась — все, довольно слез.

— И еще одну вещь я хотела сказать вам. Когда Эдмунд вернется и пройдет бал, я ненадолго уеду на Лонг-Айленд, поживу у бабушки с дедушкой. Мне просто нужно уехать. Я уже давно собиралась, да все никак не получалось, а теперь Генри у меня больше нет, самое подходящее время навестить их.

— А Эдмунд?

— Эдмунд… Эдмунд может пожить с вами.

— Когда ты хочешь уехать?

— Может быть, на той неделе.

— Мудрое ли это решение?

— А вы как считаете?

— Не забывай, от жизни не убежать, как не убежать от вины.

— А жизнь — это роман Пандоры и Эдмунда, да?

— Я этого не говорила.

— Но подразумевали, верно? Вы только что сказали мне, что она с детства была влюблена в Эдмунда. Годы не испортили ее, сейчас она так же красива, как была в восемнадцать. И их связывает то, чего у нас с Эдмундом нет, — множество воспоминаний юности. Как ни странно, оказывается, они самые прочные и самые важные.

— Самое важное для него — ты, и ты не должна сейчас оставлять Эдмунда, поверь мне.

— Раньше я никогда его не ревновала. Он без конца уезжал, я оставалась одна и была совершенно спокойна, ни тени сомнений и подозрений. Я даже шутила, что он может мне изменять сколько угодно, мне это безразлично, лишь бы я ничего не знала. Но теперь мне не до шуток. Если что-то произойдет, пусть не у меня на глазах.

— Ты плохо знаешь своих друзей. Неужели ты думаешь, Вирджиния, что Арчи позволит случиться беде?

— О, если Эдмунд что-то задумал, Арчи его не остановит.

— Пандора приехала в Крой не навек.

— Но сейчас она здесь. А для меня самое страшное то, что происходит сейчас.

— Ты ее ненавидишь?

— Нет, по-моему, она очаровательная.

— Но не доверяешь ей?

— Сейчас я никому не доверяю, и в первую очередь себе. Мне нужно отойти в сторону, произвести переоценку ценностей, увидеть все в истинном свете.

— И все же я считаю, что тебе не надо уезжать.

— А я считаю, надо.

Они все сказали друг другу. Вайолет вздохнула.

— Тогда не будем больше говорить об этом. Спустимся на землю и подумаем, что нам делать. Лотти должна вернуться в лечебницу, в этом нет сомнений. Она закоренелая пакостница, и я боюсь за Эди. Я немедленно ею займусь, а пока я буду звонить, ты пойди умойся, причешись, найди в столовой бренди, он в шкафу, и прихвати две рюмки. Выпьем с тобой по глоточку для поддержания сил, нам станет спокойней и легче.

Вирджиния послушно ушла в ванную, а Вайолет поднялась из кресла, подошла к своему столу, нашла телефон психиатрической больницы в Релкирке, набрала номер и попросила соединить ее с доктором Мартином. Ей пришлось немного подождать, пока телефонистка вызывала его, но вот в трубке раздался его голос:

— Доктор Мартин слушает.

Вайолет стала объяснять, кто она и какое отношение к ней имеет Лотти Карстерс.

— Доктор Мартин, вы вспоминаете, о ком я говорю?

— Да, конечно.

— Боюсь, ее нельзя больше держать на свободе. Она ведет себя совершенно неадекватно, причиняет окружающим массу беспокойств и вызывает тревогу, спокойная мирная жизнь в деревне нарушена. Что касается мисс Финдхорн, которая взяла на себя заботы о сестре, я вижу, что ей такая ответственность не по силам. Она женщина немолодая, а с Лотти Карстерс глаз нельзя спускать.

— Да, — задумчиво произнес доктор, — понимаю.

— Мне кажется, вы не удивлены.

— Нет, не удивлен. Я выписал ее из больницы и поручил заботам мисс Финдхорн в надежде, что жизнь в семье, среди нормальных людей, в какой-то степени поможет восстановлению ее душевного здоровья. В таких случаях всегда идешь на риск.

— Судя по всему, ваша надежда не оправдалась.

— Что ж, я понимаю.

— Вы возьмете ее обратно в клинику?

— Конечно, я поговорю со старшей сестрой отделения. Вы сможете привезти мисс Карстерс к нам? Нам ничего не стоит прислать за ней «скорую помощь», но мне кажется, лучше обойтись без нее. И, пожалуйста, попросите приехать мисс Финдхорн, ведь она ближайшая родственница больной.

— Непременно. Мы появимся у вас сегодня к вечеру.

— Если возникнут затруднения, дайте мне знать.

— Обязательно, — пообещала Вайолет и положила трубку.

Весть о том, что судьба Лотти решена и сегодня же к вечеру она будет снова водворена в клинику Королевского общества психиатров в Релкирке, приободрила Вирджинию гораздо больше, чем глоток лучшего бренди Вайолет.

— Когда вы ее повезете?

— Прямо сейчас. — Вайолет уже надела другие туфли и застегивала жакет.

— А вдруг Лотти заартачится?

— Не заартачится.

— Вдруг с ней в дороге приключится припадок, вдруг она попытается задушить вас?

— С нами будет Эди, она ее успокоит. Для Эди это избавление. Она не станет возражать.

— Я бы поехала с вами, только…

— Ну уж нет, кому-кому, а тебе надо держаться от Лотти подальше.

— Вы позвоните мне, когда все будет улажено?

— Обязательно.

— Будьте осторожны. — Вирджиния обняла Вайолет и поцеловала. — Как мне вас благодарить? Я очень люблю вас, Ви, но как-то все не решалась сказать.

Вайолет была растрогана, но сейчас ее больше волновало другое.

— Дорогая моя девочка… — она рассеянно потрепала Вирджинию по плечу, вся поглощенная мыслями о Лотти и об Эди. — Увидимся завтра на пикнике.

— Да, конечно. Мы приедем с Алексой и Ноэлем.

Алекса и Ноэль…

Съезжаются родные, друзья. Столько народу, столько дел надо переделать, принять столько решений, на столькое решиться. «Завтра мне исполнится семьдесят восемь лет», — напомнила себе Вайолет. Ей бы давно сидеть тихо в кресле-качалке с кружевным чепчиком на голове, а она взяла сумочку, достала ключи от машины и решительно вышла в парадную дверь.

Она боялась, что Лотти будет вопить, упираться, но, против ожиданий, все сошло очень мирно. Лотти сидела в кресле Эди и смотрела телевизор, тихая и кроткая, воды не замутит. Вайолет попыталась завязать с ней приятную беседу, но Лотти было гораздо интереснее смотреть на толстую женщину на экране, которая показывала, как сделать гофрированный абажур из куска старых обоев. В окно кухни Вайолет увидела Эди, она вешала во дворе выстиранное белье. Вайолет вышла к ней, увела подальше и шепотом рассказала, какое решение приняла по поводу Лотти и как договорилась с доктором.