ВИЧ-положительная - Кэмрин Гарретт

Слушайте, я не то чтобы ненавижу каждые три месяца ездить в больницу Святой Марии. Я на эти осмотры к доктору Хан хожу почти с рождения, она для меня уже как член семьи.

Мне нравится проводить время с родителями, в больнице не так уж плохо, и можно пропустить первые уроки. Но сегодня я готова выпрыгнуть из машины, лишь бы не слушать, как отец подпевает — совершенно отвратительно — песне Боуи «Changes». Отчасти, потому что сегодня понедельник, а я ненавижу понедельники. Но есть и другая причина: я хочу поговорить с доктором Хан о сексе, пусть даже это будет очень неловко.

Как назло, отец берет особенно высокую ноту. Я болезненно морщусь.

— Пап, я бы на твоем месте рассталась с отцом, — говорю я, потирая подбородок. — Он же чудовищно фальшивит. Тебе нужен кто-то с огоньком.

Папа смотрит на меня в зеркало заднего вида и улыбается.

— Не-е-е, я никогда его не брошу. — Папа игриво поглядывает на отца. — Ни на кого не променяю. Ну, разве что на Идриса Эльбу.

Отец бросает на него потрясенный взгляд. Я прыскаю со смеху, прикрывая рот рукой.

— А как же «пока смерть не разлучит нас»? — спрашивает он. — Этого Идрис тебе пообещать не может, у него там под дверью уже целая очередь. Он не может тебя…

— Так, если сейчас начнутся интимные подробности, то, пожалуйста, без меня, хорошо? — говорю я, накручивая на палец наушник. — Мне это слушать ни к чему, я уже и так достаточно услышала.

Отец слегка краснеет, но папа лишь отмахивается.

— Не драматизируй, — усмехается он. — Это совершенно нормально, когда родители любят друг друга.

Я закатываю глаза. Мы заезжаем на огромную парковку у больницы.

— Ну ладно вам, — говорит отец, выбираясь из машины. — Пора удостоить чудесную доктора Хан нашим присутствием.

Мы заходим в больницу, как к себе домой, — честно говоря, она почти и есть мой дом.

Клиника инфекционных болезней (сокращенно КИБ) располагается на первом этаже, за серой дверью, залепленной наклейками со смайлами. Я смотрю на них и невольно начинаю улыбаться, как будто вижу постеры, которыми увешаны стены моей комнаты.

— Симона! — из-за стойки регистрации зовет медсестра Джеки. — Еще и трех месяцев не прошло, а ты уже такая большая. Куда ты растешь?!

Медсестра Джеки невысокая, но голос у нее громкий, и вообще, она просто идеальна. Когда я была маленькой, она давала мне конфеты типа M&M’s или «Майк и Айк», чтобы я научилась принимать таблетки, а еще она сказала папе, что мне можно ходить в школу с косичками. Она шлет мне открытки на день рождения, была на моем выпускном в конце восьмого класса, и именно она всегда берет у меня кровь. В шесть лет я начала звать ее тетей.

— Да Симона еще малышка. — Папа обнимает меня за плечи. — Хоть она и думает, что уже взрослая. Ты ее не подначивай.

— Как у вас дела? — Тетя Джеки кладет руку отцу на плечо и ведет нас в смотровой кабинет. — Все хорошо?

— Они завели телегу про универ, — растягиваю я слова. Мы проходим мимо медсестры по имени Пэтти и машем ей. — Не знаю, как вообще можно хотеть от меня избавиться, когда я просто лучше всех на свете.

Папа лишь усмехается, а отец треплет меня за плечо.

— Симона, образование — это дар, — говорит тетя Джеки, искоса на меня поглядывая. — И немного самостоятельной жизни пойдет тебе на пользу.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я всегда говорю именно то, что и хочу сказать.