Последняя комета - Матс Страндберг

Мария улыбается, но ее глаза остаются серьезными.

– Она здесь, чтобы задать тебе несколько вопросов о Тильде, – говорит Стина. – Вы можете расположиться в гостиной, а я приготовлю кофе.

– О'кей, – говорю я и поднимаюсь.

Я пытаюсь не обращать внимания на сердце, которое начинает стучать как сумасшедшее. Мне уже известно, что Каролин делилась с Марией своими опасениями насчет Тильды. Именно поэтому Мария здесь. И нет причины для волнения. Я же знаю, что с Тильдой все нормально.

Но так ли я уверен в этом?

Эмма собирается присоединиться к нам, но Стина просит ее уйти в свою комнату.

Я чувствую покалывание в кончиках пальцев, словно они онемели.

Мы с Марией садимся напротив друг друга. Она оглядывается.

– Джудетт дома у подруги, – объясняю я.

Мария кивает.

– Как у вас красиво, – говорит она.

– Спасибо.

– Просто не верится, что здесь когда-то был старый рабочий квартал. Сейчас это один из самых прекрасных районов города.

Я слышу неприятные нотки в ее тоне. Она завидует? Осуждает?

– У Стины давно эта квартира, – говорю я.

На кухне начинает пыхтеть кофеварка.

– Нормально, если я заварю как обычно? – кричит Стина.

– Конечно. Только простой полицейский кофе для меня, – кричит Мария в ответ.

Стина натужно смеется. Я тру пальцы друг о друга, пытаясь оживить их, и как наяву вижу спину Тильды перед собой. Она оборачивается и только потом уходит.

– Вы можете подождать меня? – кричит Стина.

– Конечно!

Мария снова смотрит в мою сторону. Она кладет локти на колени и переплетает пальцы. Ее ногти коротко подстрижены и ухожены. Такое ощущение, что, пока мы ждем, она наблюдает за мной. Пытается прочитать что-то в моем лице. Я даже не знаю, смотреть ли мне в сторону или таращиться на нее в ответ. Внезапно мне кажется важным все делать правильно.

Однако я не знаю, что в данной ситуации подразумевается под этим. Преимущество ведь на ее стороне. Она знает, о чем идет речь.

Наконец слышно хлопанье дверец шкафа и звон фарфора.

– Ты повредил бровь? – спрашивает Мария.

Я машинально поднимаю руку к лицу, щупаю корку на ране:

– Меня кто-то ударил головой в тот вечер, когда на площади показывали футбол.

На лице Марии сохраняется непроницаемая маска.

– Это произошло случайно, – добавляю я.

– Я понимаю. Тогда творилось черт знает что.

Она достает маленький блокнот и шариковую ручку из внутреннего кармана пиджака. Листает ее до чистой страницы.

– Ты была там? – спрашиваю я.

– Я задержала несколько человек.

Мария что-то записывает в блокнот, а я думаю о полицейских, которые вывалились из автобуса и пытались остановить драку.

Бомбом заходит в комнату и останавливается перед Марией. Она наклоняется вперед и чешет его по спине до самого хвоста. Когда она перестает, он поворачивает голову и требовательно смотрит на нее. Ждет продолжения.

– Именно так он поступает, когда хочет, чтобы его чесали, – говорю я. – Ты, наверное, привыкла иметь дело с собаками?

– Я без ума от них.

На этот раз улыбка Марии выглядит искренней. Бомбом сдается и со вздохом ложится на пол у ее ног.

Стина входит и опускает поднос на стол. Она ставит каждому чашку и, только наполнив их, сама садится на диван рядом со мной.

– Хороший кофе, – констатирует Мария, торопливо сделав глоток.

– Спасибо, – говорит Стина и бросает взгляд на Бомбома, который еле заметно шевелит хвостом. – Дело касается Тильды, стало быть?

– Да, точно, – подтверждает Мария и поворачивается ко мне, стучит ручкой по блокноту. – Когда ты встречался с ней в последний раз?

– После матча. В городе.

– Вы связывались с тех пор?

Я киваю. Мария делает глоток кофе. Стина и я по-прежнему не прикасаемся к нашим чашкам.

– Как вы связывались? – спрашивает Мария.

Я толком не понимаю вопрос. Мозг почему-то работает вяло.

– Что ты имеешь в виду?

– Вы разговаривали по телефону, например? Или обменивались эсэмэсками или подобным образом?

– А… ты об этом. Нет, мы не разговаривали.

Ручка Марии касается блокнота. Бумага шелестит, когда она открывает новую страницу.

– Могу я взглянуть на ваши сообщения? – спрашивает она, не поднимая взгляда, и Стина меняет положение тела.

– Это действительно необходимо? – интересуется она. – Ты наверняка тоже не захотела бы показать, что писала своему бывшему.

Она говорит спокойно и дружелюбно. Голосом священника.

– Само собой, – улыбается Мария. – Но это бы здорово помогло.

Я кошусь на Стину, которая кивает мне, и отклоняюсь на спинку дивана, чтобы вытащить мобильник из кармана джинсов. Я снимаю его с блокировки.

– Вот, – говорю я и бросаю торопливый взгляд на двух коал, прежде чем передаю телефон через стол.

Экран освещает лицо Марии, оно приобретает голубоватый оттенок с темными пятнами теней. Ее указательный палец быстро двигается, и я понимаю, что она идет вниз по сообщениям. Видит мое жалкое пьяное словоблудие, мое нытье.

– Я могу взять его на время? – спрашивает она, снова не поднимая глаз.

– Лучше нет.

– Я понимаю, – говорит Мария и опять улыбается. – Я тоже не могу обходиться без мобильника. Когда мы со Стиной были молодыми, их имели только богачи.

– Зачем тебе его телефон? – интересуется Стина.

– Я могу сделать скриншоты. Так годится?

Это не похоже на вопрос. Я неохотно киваю. Если откажусь, она, пожалуй, все равно заберет мобильник.

– Я просто не понимаю для чего, – говорю я.

Щелчки камеры. Один. Второй. Третий. Пауза.

Четвертый. Потом я слышу, как с моего телефона отправляют сообщение, и Мария передает его назад мне.

– Спасибо, – говорит она. – Теперь у тебя есть мой номер на всякий случай.

Она стучит ручкой по блокноту. Судя по ее виду, размышляет о чем-то. Мне кажется, что она просто ломает комедию. Ведь прекрасно знает, о чем спросит.

– Симон, тебе известно, где Тильда? – интересуется она, в конце концов.

– Нет.

– Ты уверен в этом?

– Мария, – вмешивается Стина чуть ли не веселым тоном, – если тебе понадобилось с ним поговорить, то ты должна…