День бумеранга - Кристофер Бакли

Касс давала телеинтервью, писала бесчисленные газетные заметки и без устали выступала перед всеми, кто соглашался слушать. Ранди произносил громовые речи в сенате – обычно перед пустыми креслами. Между тем СМИ, по своему обыкновению, переключили внимание на другое.

Однажды, спустя примерно месяц после освобождения, Касс спросила Терри:

– Мне только кажется – или там действительно какое-то… затишье?

– Я бы не назвал это затишьем, – сказал Терри. – Я бы скукой это назвал. Реформа соцобеспечения, реформа системы пособий – все это, согласись, сухая материя. Зверю не нужна сухая материя. Ему нужно сочное мясо. Картинки нужны, а не графики недобора в бюджет за финансовый год. Интересней было, когда «народ», как ты любишь называть эту публику, громил поля для гольфа и швырял в полицейских бутылки с коктейлем «Молотов». Кстати, звонил Аллен. На тебя подает в суд еще одна охраняемая территория. Называется «Сосновое прибежище».

Лицо Касс стало угнетенным.

– Да не терзайся ты, – сказал Терри. – Это у тебя была хорошая попытка. Просто замечательная! На какое-то время ты вышла на первый план. А теперь, душенька моя, пора двигаться дальше. Мне нужна твоя помощь по части инсектицидов, Ларри с ума меня сводит.

Бакки Трамбл был одним из немногих сотрудников Белого дома, имевших более или менее свободный доступ в Овальный кабинет. На этот раз, однако, он постучал, прежде чем войти.

– В чем дело, Бакки? – подозрительно спросил президент Пичем. Ему не очень понравилось лицо Трамбла, которое напоминало опавшее суфле.

Трамбл сделал глубокий вдох.

– Касс Девайн – дочка Фрэнка Коуэна.

Лицо президента приобрело цвет супа из моллюсков по-новоанглийски.

– Как это понимать?

– Так и понимать. Она бывшая Коуэн. Официально сменила фамилию. У нее вышла с Фрэнком какая-то ссора, и она взяла фамилию матери.

– Ах ты, черт…

– Именно.

Бакки ждал президентского извержения, которого, он знал, не миновать. Пичема, как вулкан, иногда прорывало не сразу.

– Иисуса Христа в задницу… – прорычал президент, чье лицо по цвету походило теперь на суп из моллюсков по-манхэттенски. – Получается, что мы потребовали от генпрокурора снять обвинение с дочки крупного спонсора нашей партии, черт его возьми?

– Да, это… да, к сожалению… к этому, собственно, сводится то, что я… да, сэр.

Президент швырнул свою ручку на стол с такой силой, что она, отскочив, полетела на ковер.

– Кто успел пронюхать об этом… первостатейном бедствии?

– Тут я вас обрадую, сэр. Никто. В смысле – Фрэнк, я думаю, знает, но он молчит. Вероятно, ошеломлен ее поведением. Во всяком случае, эта информация у меня не от него.

– От кого тогда?

– Вам не надо этого знать, сэр. Я навел кое-какие справки. Она дочь Фрэнка Коуэна. Они уже очень долго не общаются. Он живет в Калифорнии…

– Я, черт возьми, прекрасно знаю, где он живет. Я один раз провел долбаную ночь в его долбаном доме.

– Да, сэр. В октябре прошлого года. После празднования начала отсчета времени до великого дня. Вы подарили ему значок Филина.

Филины – это, разумеется, те, кто пожертвовал не менее 250 тысяч долларов президентской партии и поэтому имеет право «присутствовать на специальных брифингах в Белом доме, проводимых высшими должностными лицами», «сидеть в первых рядах на инаугурационных торжествах», «получать специальные бюллетени». Плюс, конечно же, возможность занять при случае какую-нибудь посольскую должность, или пост в администрации, или место в той или иной комиссии.

Президент испустил стон.

– Он пожертвовал пятьсот тысяч, – продолжал Бакки Трамбл. – Еще четверть миллиона – якобы от его жены Лизы. Судя по всему, не она родила ему Касс. Больше похожа на… злую мачеху. Вы ей тоже подарили значок.

– Отвратительная работа администрации, Бак.

– Не буду спорить, сэр. Вопрос в том, как быть дальше. Я, конечно, готов взять вину на себя.

– У нас, черт возьми, избирательная кампания на носу. Ну, выброшу я тебя за борт – чем мне это поможет?

– Видите ли, я… если вы и правда…

– Арестовать ее по новой.

– Простите, не понял?

– Посадить ее обратно за решетку. Позвони Киллибрю и скажи ему… все, что нужно сказать.

Бакки Трамбл раздул щеки.

– Я не уверен, что Фред на это пойдет. Повторно арестовать человека – это… гм… не так просто.

– Очень просто. Происходит сплошь и рядом.

– Да что вы говорите!

– Как бы то ни было, в этом случае должно, на хер, произойти. Ясно?

Бакки Трамбл мысленно перескочил в будущее. Перескочил и увидел себя перед большим жюри. Услышал вопрос независимого обвинителя: Давал ли вам президент конкретное указание потребовать от генерального прокурора, чтобы тот сфабриковал улики для повторного ареста мисс Девайн?

Между прочим, президенту Пичему, которому с первых дней политической карьеры не давало покоя созвучие его фамилии слову «импичмент», привиделось в этот момент нечто очень схожее.

– Это все, Бак. Точка, – сказал он, оставляя Бакки Трамбла в положении полной невозможности подтвердить перед большим жюри, что президент дал конкретное указание нарушить закон.

– Сэр, я сделаю все, что необходимо сделать. Но я действительно сомневаюсь, что он на это пойдет, – снова предпринял попытку Бакки.

Президент откинулся на спинку кресла.

– Если меня изберут на второй срок, сколько вакансий в Верховном суде можно ожидать?

– Минимум две. Возможно, три.

– Затевать с ним разговор об этом немножко рановато. И с текущей ситуацией это никак не связано. Но ты ведь знаешь: Фред Киллибрю – просто охренительный генпрокурор. Из него получится просто охренительный член Верховного суда. Как ты думаешь?

Мистер Трамбл, в ходе того же разговора поручал ли вам президент предложить генеральному прокурору место в Верховном суде в обмен на…

– Э…

– Я думаю именно так, – бодро сказал президент. – Именно так.

– Я могу… передать это ему. Наряду с…

– Не сомневаюсь, что ты справишься, Бакки. В твоем фирменном стиле.

– Понял вас, сэр.

– Когда эту умничку опять посадят в клоповник, намекни, что Белый дом этому рад. Что мы с самого начала считали, что отпускать ее немножко рановато.

– Фреду это не понравится.

– Хер с ним. Да ему плевать будет. Он по уши будет занят снятием мерки для судейской мантии.

Это пришло ей в голову поздно ночью, в третьем часу, когда она занималась блоггингом.