Я - не Я - Алексей Слаповский

И настал момент, когда в Неделине вес возмутилось: с какой стати он должен принимать на себя смерть, предназначенную другому. Он, если хотите, даже не имеет на это права — ни морального, ни юридического. Слишком ответственная смерть, слишком не по чину будут похороны.

И он отдал приказ: найти человека по имени Виктор Запальцев родом из Саратова и срочно доставить к нему. Указал приметы и возможное место пребывания — тюрьма.

Нашли не в тюрьме, а в психушке, быстро доставили к Неделину — Он потребовал, чтобы при их беседе никто не присутствовал.

Вид у мнимого Запалъцева был лукавый и всепонимающий — как у настоящего маньяка.

Неделин сделал ему знак отключить телефон. Тот понял, отключил еще и радио, задумчиво посмотрел на провода пожарной сигнализации.

Вряд ли… — сказал Неделин.

А кто иx знает! — сказал двойник. И рукой (как бы хвастаясь своей молодой силой) оборвал провода.

Будем говорить, — сказал Неделин.

Есть о чем?

Без шуток у меня!

Какой строгий! Ты не цыкай, ты мне никто и звать никак!

Ты хоть понимаешь, что случилось? Понимаешь, что я — это ты?

Я — это я, — мудро ответил двойник.

Ты ведь сам виноват. Вспомни: ты посмотрел на меня, позавидовал, что у меня молодая красивая женщина, захотел стать мной и стал.

Но, однако, и ты захотел стать мной. Разве нет?

Пора восстановить справедливость. — сказал Неделин

— И всегда-то справедливость в таком виде, что её восстанавливают! — воскликнул двойник — Вот что: ищи дурака. Скоро у меня будет интересно? удовольствие: смотреть по телевизору собственные похороны.

Дикторы скажут, что умер великий сын великого народа. Объявят траур. Весь день — печальная музыка. Красиво! Увижу свою неутешную вдову. Фальшиво плачущих детей и внуков. Соратников, которые будут стоять с мрачными рожами, а один из них, тот, кто будет председателем похоронной комиссии, уже будет предвкушать, как завтра он займёт мой кабинет.

Ты, оказывается, не такой уж дурак. Для пожилого человека мыслишь довольно остро, — Неделин постарался сохранить равновесие духа.

Оттачиваю ум, — отпарировал бывший Главный. — Читаю мудрейшие книги. Ты читал «Тысячу и одну ночь»? Нет, ты не читал «Тысячи и одной ночи»! Несчастный человек!

Перестань юродствовать! Ты говоришь: увидеть свои торжественные похороны. А разве ты не знаешь, что бывает потом? Восхваления в адрес покойника умолкают через неделю. Через месяц о нём забывают. Через полгода опять вспоминают — для того уже, чтобы упрекнуть в ошибках. Через год всё чаще обвиняют в них. А через два-три года публично развенчивают, смеются, оплёвывают прах. Хочешь это увидеть?

Это уже ко мне не будет относиться.

Как же ты можешь? Как у тебя хватает совести — открещиваться от самого себя?

Не велик барин, и открещусь. Много книг ещё не прочитано.

И не будет прочитано! — придушенно закричал Неделин. — Ты света белого не увидишь! Я пока еще жив и имею власть! Через неделю тебя выкинут в тундре на снег на съедение росомахам!

Пугай, пугай! — посмеивался двойник.

Думаешь, не сделаю этого?

Я бы не сделал, Я людей любил. Серьёзно говорю. По-божьи: и хороших любил, и плохих любил. Плохие — то меня не подвели.

Ты негодяй! Я сейчас вызову…

Молчи, а то подушкой придушу. Не успеешь. Спокойно выйду, скажу, что ты велел меня пропустить, а себя некоторое время не беспокоить. Я буду нести впереди руку и говорить: «Её пожал Главный!» И это будет лучше всякого пропуска. Понял?

Постой. Давай без эмоций. Почему ты вообще решил, что я умираю?

Вижу. Чувствую.

Пусть так. Но неужели ты сам не устал от жизни? Ведь ты старик.

Я?

Ты плохо выглядишь. Это закономерно. Через полгода ты окончательно одряхлеешь и умрёшь. Бесславно! А тут… Ты не представляешь, как это всё… Ты умираешь, да, но как государственный человек! Ты чувствуешь значимость каждого сказанного тобой последнего слова. Это откликается в каждом болью и торжеством! Ты чувствуешь себя не просто умирающим человеком, а закрывающейся страницей истории. Пусть она будет перевёрнута, но её уже не вырвать, не вычеркнуть.