Элианна, подарок Бога - Эдуард Тополь

Представьте себе, что с помощью Freedom House или других организаций мы забросим в СССР несколько сотен аудиокассет с записью Ваших «Ракового корпуса», «В круге первом», «Архипелага ГУЛАГ» и др. Ваших произведений. Я уверен, что они будут скопированы сотнями тысяч или даже миллионами людей и разлетятся по всей стране, как расходятся песни Высоцкого, Галича и Окуджавы. Это будет такой удар по советской власти — никакое КГБ не сможет остановить их распространение!

Прошу Вас послушать наш радиоспектакль по Вашей книге и сообщить мне Ваше отношение к моему предложению.

С глубоким уважением, Вадим Дворкин, главный редактор радиостанции WWCS.

Гордясь своей сокрушительной идеей и не сомневаясь в одобрении великого писателя, я отправил это письмо в Вермонт и засел за очередной репортаж для «Нового русского слова» об ударных темпах установки наших приемников — нужно было успокоить уже начинающих нервничать клиентов и заверить их в том, что наши передачи вот-вот начнутся.

А после обеда Эли со своим прекрасным английским и хваткой выпускницы бизнес-скул Колумбийского университета добилась приема у Эдварда Коча, лучшего мэра всех времен и народов. Оказалось, что пройти в мэрию Нью-Йорка проще пареной репы — единственный полицейский, стоявший у входа, сверил наши имена с журналом-расписанием визитов к Кочу и, даже не глянув на документы, отправил на второй этаж. После яркого уличного солнца кабинет мэра показался мне почти темным — тяжелые шторы закрывали высокие окна, старинная темная мебель и заставленные старыми книгами стенные шкафы отсылали к временам Линкольна и Вашингтона. Но Эдвард Коч, за спиной которого стоял американский флаг и висели его фотографии с Джоном Кеннеди и Джимми Картером, молодо встал нам навстречу:

— Hi! How are you, my friends? (Привет! Как поживаете, друзья?)

Я включил магнитофон и — чтобы не позориться своим жутким английским — по-русски сказал несколько слов о скором открытии нашей радиостанции. А Эли перевела куда пространней и спросила, может ли мистер Коч поприветствовать наших слушателей. Коч улыбнулся и прочел с бумажки:

— Пос-трав-ляю вас, друзия!.. — после чего перешел на английский: — Это будет первая русская радиостанция, которая войдет в каждый дом тысяч новых американских граждан или тех, кто станет американским гражданином завтра! Я хочу поприветствовать вас и сказать, что русские эмигранты своей энергией и умом продвигают нашу страну по пути прогресса, украшают ее и наш город. Я польщен, что вы здесь, друзья! Лучшего приветствия пожелать было невозможно, но я им не удовлетворился и попросил мэра написать пару слов на бумаге, чтобы я смог опубликовать его автограф в «Новом русском слове». Коч взял из стакана остро отточенный карандаш и написал в своем желтом рабочем блокноте:

…

«To the Russian language Radio Station.

I wish you all success & ultimately 50.000 watts.

Ed Koch, Oct. 9, 1980»[7].

Затем вырвал из блокнота эту страницу, вручил мне, и мы попрощались.

Если учесть, что за два дня до этого я получил еще более пространное поздравление из Олбани от губернатора нашего штата Хью Л. Кэрри, то уже вполне мог петь, как Фрэнк Синатра: If I can make it there, I’ll make it everywhere!

Что я и сделал не только днем, когда сбежал по ступеням парадного входа мэрии Нью-Йорка, но и ночью в нашей студии на шестом этаже отеля Greystone, когда терзал своей любовью американку Элианну Давидзон. А утром, сидя в ванной на крышке унитаза, я снова стучал для нее на «Эрике»…