Операция "Выход" - Скарлетт Томас

Внутри «Края» как-то странно пахнет, и пол под ногами пружинит, как болото.

– Если кафельщики могут выложить плитку, разве они не могут ее и отодрать? – недоумевает Джули. – Мы с этим провозимся целую вечность. Спорим, у них специальные устройства есть.

– Их труд наверняка дороже нашего, – резонно замечает Дэвид.

Наконец они усаживаются на пол, налив себе по чашке капуччино из автомата, подложив под колени чайные полотенца и вооружившись ножами.

– На это и впрямь целая вечность уйдет, – говорит Дэвид, скребя ножом шов между плитками. – Их не так-то легко поддеть.

– А мы по контракту обязаны этим заниматься? – спрашивает Джули.

– Скорее всего нет, но лучше нам не рыпаться.

– Долго вы еще тусовались в «Восходящем солнце» после того, как я ушла?

Дэвид пожимает плечами.

– До упора, типа того. Когда вы с Шарлоттой свалили, туда заявилась Шантель.

– А что там делала Лиэнна? Я думала, она терпеть не может «Восходящее солнце».

– Да, это так, но Шантель хотелось дунуть, и Лиэнна попросила меня достать ей шмали, так что мы все там стусовались.

– Шантель… она какая?

– Симпотная. И очень сексуальная. Все на нее дружно запали.

Джули смеется.

– Не сомневаюсь, Лиэнна от этого была в восторге.

– Да. Черт возьми, эта плитка не желает отковыриваться.

– Дай я попробую.

Они принимаются долбить ее с двух сторон, но плитка не поддается.

Дэвид кладет нож на пол.

– Фиг с ней. Есть сиги?

– В подсобку сейчас не пройти.

– Да пошла эта подсобка.

– Но здесь нельзя курить.

– Мы же закрылись, так что насрать. Давай.

– Но теперь у нас ресторан для некурящих…

– Кому какое дело? Давай. Даже Хизэр здесь курит, когда мы закрываемся.

Джули морщит лоб.

– Правда, что ли?

– О да. Она выкуривает сигарету в зале по утрам, перед самым открытием, набивая кошельки официанток мелочью. Говорит, стол в офисе слишком загроможден, или типа того. – Дэвид приходит в «Край» раньше Джули, потому что ему нужно разогреть духовку и приготовить начинку для пиццы.

– Ох, тогда ладно, – говорит Джули, кладя нож на пол.

Дэвид нашаривает в кармане пачку «Ротманс» и протягивает ей сигарету.

– Мне в натуре пора бросать, – говорит он.

С минуту Джули молчит, не зная, что ответить. Было бы довольно странно согласиться с человеком, у которого рак, – мол, да, тебе нужно бросить курить.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она наконец.

– Нормально. Я до сих пор свои лимфатические узлы не проверил.

– Ох.

Воцаряется неловкое молчание, которое нарушает появление Лиэнны.

– Ну и воняет здесь, – говорит она. – Привет, Джули. Привет, Дэвид.

– Все пучком? – спрашивает Дэвид. – Похмелье?

– У кого, у меня? Нет. Я же много воды пила.

– Тот хмырь тебя проводил?

– Какой хмырь? Ах, Мартин. Да, немного.

– Ты поговорила с Люком? – спрашивает Джули.

– Еще нет.

– Тебе не кажется, что ты должна ему сказать… сама знаешь что?

– Что все кончено? Да. Впрочем, я в этом еще не уверена.

– Как это понимать?

– Может, я дам ему еще один шанс. Пока не знаю.

Дэвид протягивает Лиэнне сигарету. Лиэнна прислоняется к маленькой стойке, наподобие кафедры, за которой обычно дежурит официантка – приветствует посетителей и вручает им меню. Все столы и стулья выставлены на улицу.

– В общем, я только хотела убедиться, что вы оба сегодня придете на вечеринку. К Шантель. На новоселье.

Дэвид вроде как пожимает плечами.

– Не знал, что приглашен, – говорит он.

– Что ж, ты приглашен, так что лучше приходи. Джули?

– Да, конечно. Слушай, у Шантель есть кошки?

– Не знаю, – говорит Лиэнна. – Возможно. Почему ты спрашиваешь?

– Утром я видела их на нашей улице. Джин чуть с ума не сошла.

– О. Тупая корова. Не убьют же они его?

– Может, и нет. У него на такие вещи аллергия.

– Что ж, скоро мы это выясним, правда?

– Лиэнна!

– Эй, чего это вы? – спрашивает Дэвид.

– Они считают, что у Люка аллергия на кошек, – объясняет Лиэнна.

– А ты считаешь иначе? – спрашивает ее Джули.

– Слушай, он же не реагирует, скажем, на пыль, духи, сигареты, хотя предполагается, что у него должна быть на них аллергия. Ты же куришь при нем?

– Нет, – отвечает Джули. – Больше не курю.

– А я курю, – говорит Лиэнна. – А также пользуюсь духами, и ничего страшного не происходит.

– Я никогда при нем не пользовалась духами, – говорит Джули.

– Короче, я считаю, что у его мамаши паранойя. Тебе так не кажется?

– Я бы точно стал параноиком, если б у моего ребенка была аллергия на солнце, – говорит Дэвид.

– Лучше поостеречься, – соглашается Джули. – У Люка бывает аллергия на очень странные вещи. Я видела, как проявляется реакция. Это по правде ужасно.

– Ну ладно, – говорит Лиэнна. – Короче, в семь у Шантель. И ни слова Шарлотте.

– Чего это она все время талдычит про Шарлотту? – спрашивает Дэвид, когда Лиэнна уходит.

. – Она думает, Шарлотта расскажет Шантель о том, что случилось в № 14.

– Ах да. Я совсем забыл, что нам, типа, велено молчать в тряпочку.

– Я говорила Лиэнне: все про это забудут и рано или поздно кто-нибудь проболтается. То есть я, конечно, не думаю, что кто-нибудь решит разоткровенничаться прямо на этой вечеринке, но, пожив тут какое-то время, Шантель сама докопается, так ведь? Это уже местный фольклор. Кстати, не понимаю: а какая, собственно, разница? В истории любого дома есть покойник.

– Но ведь самоубийство – совсем другое дело.

– Разве? Я об этом особо не задумывалась.

– Захотела бы ты жить в доме, где кто-то покончил с собой?

Джули пожимает плечами:

– Наверное, нет.

Не из-за суеверия. Просто есть хорошее правило – избегать «несчастливых» или «проклятых» мест. Зачастую дома с дурной репутацией «несчастливые», потому что расположены с подветренной стороны от химической фабрики или построены там, где закопано что-нибудь токсичное, или под большим высоковольтным столбом.