Ароматы кофе - Энтони Капелла

Эмили возвратилась в арлекинском домино, шапочке Пьеро и белой шелковой полумаске. Что касается меня, то на мне была простая маска для глаз из черных перьев, которая вполне сочеталась с моим новым пиджаком.

Едва мы вышли из ресторана, Эмили, слегка покачнувшись, ухватилась за мой рукав.

— Я слегка опьянела, — шепнула она мне на ухо. — Вы должны пообещать, что этим не воспользуетесь.

— Нам надо договориться о времени и месте встречи. Если мы потеряемся, мы сможем тогда найтись.

— Отлично! Где и когда?

— Скажем, у Оперы под часами в два?

Вместо ответа она сжала мне руку, за которую не переставала держаться с момента, как мы вышли на улицу.

Шефтсбери-авеню была заполнена направляющимися на бал экипажами, группы людей в карнавальных костюмах запрудили тротуары. Внезапно я услышал оклик:

— Уоллис! Уоллис! Подожди!

И обернулся. Панталоне и Пульчинелло с физиономиями, щедро размалеванными гримом, кричали мне, спрыгивая из кэба в сопровождении двух кукольного вида девиц. Невзирая на разрисовку, я узнал Ханта и Моргана.

— Ты где был? — выкрикнул Пульчинелло.

— В «Кеттнере».

— Да нет же… куда ты пропал? Хант наконец-то опубликовался — в «Желтой книге» вышла его вилланель.[28]А тебя уж столько времени нигде не видно!

— Я был занят…

— Мы так и думали, на тебя нашло-таки вдохновение! — щелкнул пальцами Панталоне.

— Дело не в поэзии. Я поступил на службу.

— На службу? — Пульчинелло насмешливо изобразил гримасу ужаса. — Когда мы виделись в последний раз, тебя призвал тот забавный карлик — как бишь его?..

— Позвольте вам представить мою сегодняшнюю спутницу, ее зовут мисс Эмили Пинкер! — поспешно вставил я.

— Ага! — многозначительно произнес Морган своими раскрашенными губами. — Счастлив познакомиться. Ну а это… это… гм, мисс Дейзи. И мисс Дебора.

Марионетки с хихиканьем протянули мне ручки. С упавшим сердцем я осознал, что они, почти наверняка, demi-mondaines.[29]А в эту ночь я целиком и полностью отвечал за благоденствие Эмили. И при малейшем намеке на непристойное поведение Пинкер обвинит в первую очередь меня.

— Мы прежде встречались, — чуть слышно шепнула мне Дейзи. — Неужели не помните?

— Увы, не припоминаю, — натянуто произнес я.

— Правда, сэр, я была тогда в ином виде, не как сейчас!

Ее подружка звонко расхохоталась.

— Вы актриса? — осведомился я упавшим голосом.

— Можно и так сказать, — ответила Дейзи. — Уж артистка это точно.

Снова Дебора взвизгнула от смеха.

К этому моменту мы всей компанией влились в колоннаду Оперы, появилась возможность изловчиться и избавиться от этих спутников. Мысленно я клял Ханта и Моргана за идиотизм. О чем они думали, заявляясь сюда с подобными дамами? По счастью, Эмили, казалось, не заметила ничего предосудительного.

— Как это восхитительно, правда? — сказала она, разглядывая толпу.

Вокруг было народу, должно быть, больше тысячи, все в масках. Даже вестибюль, бары и репетиционные залы были убраны в карнавальном стиле. В оркестровой яме настраивал инструменты оркестр в полном составе, хотя для танцев здесь было слишком людно и слишком шумно, чтобы что-либо расслышать. Соответственно выряженные официанты пробивались сквозь толпу, разнося на подносах вино. Циркачи расхаживали на ходулях там, где обнаруживалось свободное место. Жонглеры и танцоры протискивались бок о бок с нами сквозь толпу. На мгновение на ступеньках я потерял Эмили из виду, но вот увидал снова и препроводил ее в наименее людный уголок на балконе, откуда было видно происходящее внизу лицедейство.

— Пару лет назад такое просто невозможно было бы себе представить, — заметил я.

Вместо ответа она взяла меня за руку. И тут, к моему изумлению, поднеся мою руку к губам, прикусила острыми зубками мне пальцы.

— Нынче вечером вы весьма игривы, — удивленно проговорил я.

Ее руки обвились вокруг моей головы, она прижала свои губы к моим. Наши маски скользнули с глаз. Смеющиеся глаза встретились с моими, но эти смеющиеся глаза были темные, не серые, и я похолодел, поняв, что в моих объятьях вовсе не Эмили Линкер, а совершенно иная особа. Взорвавшись хохотом, незнакомка вырвалась от меня: волосы под шапочкой Пьеро были темные, не белокурые. Все произошло, должно быть, когда мы потерялись на лестнице.

Я поспешил обратно, но повсюду, куда ни глянь, мне попадались сплошь «арлекины». В отчаянии я удержал одну за плечо:

— Эмили?

— Как пожелаете, мсье! — хихикнула она.

Увидев в бальном зале Ханта, я ринулся через толпу прямо к нему.

— Ты видел Эмили? — прокричал я ему сквозь гвалт. — Я потерял ее!

— Очень правильно, — пробормотал он рассеянно. — Да, как тебе пишется?

Я неопределенно пожал плечами.

— Лейн сказал, что в следующем квартале возьмет какой-нибудь рассказ. Но я общался с Максом — ты знаком с Максом? — и тот считает, что серия сонетов скорее подойдет. В том смысле, чтоб мне заработать себе имя.

— Макс… — это что, Макс Бирбом?

Хант кивнул.

— Меня с ним познакомил Эрнест Доусон. Ты, кажется, знаком с Эрнестом?

— Только шапочно, — сказал я не без зависти.

— Угу, у нас в последнее время в «Кафе Руайяль» образовалось очень веселое общество. — Вытащив портсигар, он стал с деланной индифферентностью всматриваться в толпу. — Мне необходимо отыскать Боузи. Я пообещал ему, что его найду. Он ведь терпеть не может толпу.

— Боузи![30]— воскликнул я. — Не лорда ли Альфреда Дугласа ты имеешь в виду?

Хантер кивнул:

— Слыхал? Оскар написал ему из тюрьмы любовное послание. Он по-прежнему без ума от Боузи.

Боузи! У меня перехватило в горле. Любовник Оскара Уайльда. Этот необыкновенный, восхитительный юноша. Автор сонетов. И Хант с ним на короткой ноге! Обещал найти его в толпе!

— Ты познакомишь меня? — жадно спросил я.

Взгляд Ханта красноречиво изобразил, что его первейшая обязанность, как большого друга Боузи, беречь его от назойливых орд будущих стихотворцев, а при необходимости и отгонять их палкой.