А еще я танцую - Жан-Клод Мурлева

29 марта 2013

От кого: Аделина

Кому: Пьер-Мари

Пьер-Мари, как же вы меня огорчили! Видите, как я тороплюсь, — даже не пишу «дорогой»! Только прочла ваше вчерашнее письмо, и бросилась к клавиатуре. Оно меня потрясло. Перевернуло мне душу. Понаделало в ней дыр. Прошлось по ней катком. Вызвало желание обнять вас своими большими толстыми руками и принять на себя ту боль, что сочится из вас, как вода по стенкам грота — вода, тысячелетиями копившаяся в каменных щелях и все же вырвавшаяся наружу: как-кап. Плачьте, Пьер-Мари! Взорвитесь! Кричите! Стучите кулаками! Дайте прорваться сердечному нарыву, набухшему нестерпимым страданием!

Мне кажется, что вы коснулись оголенного нерва, затронули нечто истинное. Чтобы смотреть правде в глаза, нужно много мужества, и у меня впечатление, что именно это вы сейчас и начали делать. Мне приходилось физически чувствовать эти мощные, глубинные вибрации, которые возникают в решающие моменты жизни. Именно такой момент переживаете и вы, Пьер-Мари. Я уверена, что сегодня утром вы проснулись с тяжелой, как с похмелья, головой и проклиная себя (все-таки я уже успела немножко вас изучить) за то, что отправили мне письмо, даже не перечитав. Вы горько раскаиваетесь, что разоткровенничались со мной, но я умоляю вас ни о чем не жалеть.

Вы рассказывали мне, как иногда просыпаетесь среди ночи, одержимый внезапной мыслью, что ключ к загадке спрятан в старой стиральной машине или между страницами книги. Прекратите искать. Я думаю, вы его уже нашли. Чаще всего шифрованные послания таятся не в вышедших из употребления бытовых приборах, а в глубинах нашего сердца. Чего нам не хватает, так это кода, позволяющего прочитать шифровку. Но по-моему, вы этот код разгадали.

Что еще добавить, Пьер-Мари? Я никогда не льстила себе надеждой, что в состоянии установить всю правду о человеке на расстоянии. От предсказаний по телефону меня бросает в дрожь. Чтобы понять кого-то, надо смотреть ему в глаза, войти с ним в контакт, завязать отношения. Поэтому я ничего не могу утверждать по поводу Веры. Вы и сами все знаете.

Если вы вдруг осознали, что она вам изменяла, очевидно, это и есть простая и горькая правда.

Да, женщины на такое способны. Как и мужчины. Вас это удивляет? Чтобы в этом убедиться, не обязательно быть ясновидящей — достаточно оглянуться вокруг. Пьер-Мари, попробуйте проделать опыт: подсчитайте, как много знакомых вам пар пережили измену одного из партнеров? Лично я в одной только Сарте знаю таких целую кучу! У меня, например, есть подруга, а у нее — трое детей, причем от разных отцов. Она замужем за одним и тем же мужчиной, но двоих младших детей родила от любовника. Муж делает вид, что ни о чем не подозревает. Признает всех троих. Кормит, воспитывает, оберегает. С равным рвением. Что до любовника, то он, по-моему, только рад, что не несет никакой ответственности за собственных отпрысков. Так что в общем и целом всех все устраивает.

Вы спрашивали меня насчет моего отца и его испанской «любовницы». Я хочу обратиться к вам с тем же вопросом. Неужели вы предпочли бы, чтобы Вера продолжала вам лгать? Вы были готовы закрыть глаза на ее выходки, «деловые» поездки, вечеринки с «приятельницами»? Как бы там ни было, мне кажется, она не вынесла бы этой двойной жизни.

Я не знаю, какое поведение в подобных случаях следует считать мужественным. Признаться во всем? Молчать? Остаться? Исчезнуть? Кто я такая, чтобы судить?

Сегодня меня волнует одно. Вы. Пьер-Мари Сотто. Писатель, которому не пишется. Несчастный человек. Обманутый и брошенный муж.

Пьер-Мари Сотто — ЖИВОЙ человек. Веселый, удивительный, любитель женских задниц и Сервантеса, бывший скромник и вождь суматошного многоязыкого племени, путешественник, созерцатель, одиночка и враг многоточий, бодрый шестидесятилетний мужчина и владелец пустого бассейна, боязливый, когда требуется петь, танцевать или выступать со сцены, и отважный в роли секс-тренера для Аделины! Вот этот Пьер-Мари — клубок противоречий, слабостей, страхов, таланта, юмора и доброты — меня и интересует. Его мне хочется слушать. Но, чтобы снова обрести дар речи, ему, как мне представляется, необходимо избавиться от другого Пьера-Мари, раздавленного исчезновением Веры. Вы признавались, что иногда она вызывала в вас ярость. Я несколько раз спрашивала, что вы делали с этой яростью, но так и не получила ответа на свой вопрос. Поэтому я возвращаюсь к нему еще раз. На мой взгляд, именно подавленная ярость не дает вам жить. Если у вас не получается выплеснуть ее в крике, песне или танце, облеките ее в слова. Напишите ее, Пьер-Мари. Перенесите на бумагу самые страшные ругательства. Грязные. Ужасные. А потом скомкайте лист бумаги, или разорвите его в мелкие клочки, или сожгите. Затем еще раз. И еще. Вот что я посоветовала бы вам, если бы вы толкнули дверь моего странного кабинета.

Отправляю письмо, как и вы, не перечитывая. Если вас по-прежнему занимают мои любовные шашни, расскажу о них потом. Сегодня важнее другое.

Горячо вас обнимаю.

Аделина Пармелан, консультант!

Р. S. Скажите моей землячке из Сарты, что место занято. Если будет слишком вам надоедать, дайте мне ее адрес — я с ней разберусь. Нет, ну это ж надо!

Р. Р. S. Составляю ваш астральный гороскоп. Увлекательная работа!

30 марта 2013

От кого: Лисбет П. Дестивель

Кому: Пьер-Мари Сотто

Пьер-Мари, добрый день!

Прежде всего, спасибо, что так быстро ответили на мое письмо.

Откровенно говоря, я и обрадована, и разочарована вашим ответом, хотя в глубине души ожидала чего-то подобного.

Я рада, что вы дали свое разрешение на постановку пьесы: не беспокойтесь, спектакль пройдет всего три-четыре раза и никаких билетов мы продавать не собираемся.

И конечно, я огорчена.

Несмотря ни на что, я понимаю, что приехать к нам вы не сможете из-за нехватки времени; когда вы полностью погружены в работу, все остальное не имеет для вас значения, и это нормально. Мне не терпится прочитать ваш зарождающийся роман. Не будет ли с моей стороны слишком большой дерзостью спросить, о чем он и когда выйдет? (Буду рассматривать это как утешительный приз.) На что он будет больше похож: на «Туманный замок» (относящийся к вашему галлюциногенному периоду) или на «Женщину у окна»? Умоляю, дайте хотя бы намек, и обещаю держать язык за зубами!