Жизнь, которая не стала моей - Кристин Хармель

Я подняла глаза:

– Извини, просто не выспалась.

Он все так же заботливо глядел на меня.

– Чем помочь? Если я могу взять какие-то твои хлопоты на себя…

– Большое спасибо. Но не надо, я справляюсь.

– Да, насчет подопечных детей и этого Эндрю… – Он откашлялся. – Если тебе это действительно так нужно…

– Дэн! – перебила я.

– Нет, я просто хотел сказать: я рад, – поспешно закончил он. – Ты, конечно, сможешь многое сделать для них.

* * *

Во вторник после занятия с Максом я отправилась в Квинс в головной офис Святой Анны на встречу с Эндрю. Он, как и обещал, ускорил прохождение бумаг, и меня допустили к работе с детьми. Оставалось добыть еще парочку подписей – и я смогу пообщаться с первым своим клиентом.

Сидя в метро, я листала под грохот вагона словарь жестов на айпаде, чувствуя, как нарастает радостное волнение. Всю неделю я изучала статьи о возможностях музыкальной терапии для глухих и слабослышащих детей и пришла в восторг. То, что на первый взгляд казалось немыслимым, выглядит вполне логичным, ведь музыка – это вибрация, ритм, высота тона. Я всегда знала, что музыка – великий дар людям, она соединяет их так, как не могут слова. Если я смогу разделить этот дар с детьми, то сделаю доброе дело.

Эндрю ждал меня у дверей офиса Святой Анны, размещенного в бывшей церкви постройки середины века. Он сидел на крыльце и при виде меня поднялся.

– Нашли дорогу! – улыбнулся он, поднявшись и отряхивая линялые джинсы. Мы встретились на середине дорожки и пожали друг другу руки – слишком официально, так что следом он неуклюже обнял меня.

– Я чересчур разоделась, – виновато сказала я: на нем была старомодная футболка с Бэтменом, а я пришла с работы все в той же шелковой блузке, узкой юбке и на каблуках.

– Вовсе нет, – отвечает он. – Я вынужден так одеваться, потому что играю с детьми на полу, а еще случается что-нибудь чинить в домах у приемных родителей. Я широко известен как мужчина, который творит чудеса при помощи отвертки и дрели.

– А я – женщина, вообразившая, будто сумеет изменить чью-то жизнь при помощи гитары и маракасов, – подхватила я, подмигнув и ткнув пальцем в мою большую матерчатую сумку – в ней проступали очертания нескольких инструментов, что я прихватила с собой.

– Отличная выйдет парочка, – заключил он. Снял с моего плеча сумку, а когда я попыталась возразить, пригвоздил меня взглядом: – Пусть я одеваюсь как малолетка, но я джентльмен. Позвольте поднести вам сумку.

– Но помните: кто тронет мою гитару, тот покойник! – продолжала я, входя в роль супервумен.

– Отлично, грозная женщина-гитарист. Круто!

Я скорчила ему рожу и оглядела здание.

– Так дети, с которыми мне предстоит работать, тут и живут?

Он покачал головой:

– Нет, тут только офис, ну, иногда дети встречаются здесь с кем-то из волонтеров. По большей части они устроены в семьи, а те, у кого пока нет дома, живут в муниципальном общежитии, но мы стараемся, чтобы детки там надолго не задерживались. Я прихватил с собой ваши бумаги, осталось получить ваш автограф – и можем наведаться к ближайшей семье, где живут двое наших детей – Молли и Риэйджа. Годится?

– Конечно.

Он протянул мне два листка на картонке с зажимом: заявление от моего имени, подтверждающее, что вся предоставленная мной личная информация верна, и другое, что я не была осуждена за уголовное преступление. Я подписала и вернула ему бумаги, и мы отправились в путь.

– Что все-таки натолкнуло вас на мысль работать со слабослышащими? – заговорил Эндрю, когда мы свернули на 35-ю улицу.

Я призадумалась. Упомянуть Ханну значило бы показаться чокнутой, а чокнутые волонтеры нужны не всем.

– По-моему, музыка помогает каждому человеку, – сказала я наконец. – И есть много способов воспринимать ее не только ушами. И слабослышащий, и глухой ребенок могут получить удовольствие от музыки, хотя многие об этом не догадываются.

Мы свернули за угол, налево, на 34-ю авеню.

Эндрю глянул на меня.

– Обожаю наблюдать, как эти дети разрушают мрачные прогнозы, – сказал он. – Глухота или сниженный слух – сами по себе немалая трудность для ребенка, а тут еще и жизнь в приемной семье. Некоторые из них в группе риска, понимаете? Нельзя дать им пропасть.

– Пропасть в системе усыновления?

Я еще мало знала Эндрю, но понимала, что он подобного не допустит.

– Не совсем. Святая Анна замечательно работает, к тому же это не единственное агентство в городе. Нет, я о другом беспокоюсь: что они могут утратить шанс стать здоровыми, счастливыми детьми. У них снижена самооценка. Часто они думают, что никому не нужны, что родители от них отказались. Они склонны к плохому поведению, ищут выход агрессии. А тут еще особые потребности, и потому для них гораздо труднее найти постоянную семью, чем для «обычных» детей. Не так много приемных родителей с необходимыми навыками.

– И что же будет с этими детьми? – тихонько спросила я.

– Одним найдут дом. Кто-то вернется к биологическим родителям. Но есть и такие, кого, к несчастью, так и будут переводить из семьи в семью или же они окажутся в детском доме. Так что я, наверное, застряну на этой работе до конца жизни, – добавил он, сворачивая на дорожку к узкому кирпичному дому в ряду таких же. – Пусть ребятишки знают, что по крайней мере я всегда рядом. Чтобы у них всегда, всегда был взрослый, который думает о них. Человек, к которому они могут обратиться с любой проблемой.

– Эндрю, вы просто потрясающий! – еле выговорила я, и он тут же смутился.

– Прошу прощения за идиотский пафос.

– Нет, – тихо ответила я. – Ничего подобного. Хотела бы я тоже войти в жизнь этих детей – надолго.

Он посмотрел на меня немного удивленно, но кивнул.

– Ладно, хватит умных разговоров. Пойдем к детям.

Он надавил на кнопку звонка, и почти сразу же дверь отворила женщина с темными, чуть тронутыми сединой волосами. Под глазами у нее были мешки, но на губах улыбка. Она отерла руку о фартук и подала ее Эндрю.

– Извините, – сказала она. – Пирожки пеку. Заходите.

Эндрю переступил порог и жестом пригласил меня.

– Шейла, – представил он. – Это Кейт Уэйтмен, музыкальный терапевт, мы с вами о ней говорили. Кейт, это Шейла Мильявада, она печет пирожки и спасает жизни.

– Рада знакомству, Кейт, – рассмеялась Шейла и закрыла дверь. Внутри домик весь пропах ванилью. – Сейчас позову девочек и пойду к своим пирожкам, пока не упустила.

– С девочками Кейт позанимается в другой раз, – предупреждает ее Эндрю. – Сегодня только знакомство, на несколько минут. Можно нам зайти в комнату Молли?

– Да, конечно. Последняя дверь справа. – Она махнула рукой в сторону узкого коридора и скрылась в кухне.