Музыка ветра - Карен Уайт

Лорелея торопливо взглянула на сына. Как он отреагировал на слова сестры, что она хочет жить одна? Но Оуэн был всецело поглощен другим. Деловито распихивал булочки по карманам джинсов. У нее же самой от последнего заявления Мерит тут же заныло сердце. Но чтобы не расплакаться (только этой глупости ей еще не хватало!), Лорелея положила булочку на тарелку и почти что силой всунула ее в руку Мерит.

– Уверена, что на самом деле вы так не думаете, Мерит. Мы так счастливы, что наконец смогли познакомиться с вами. Ведь Оуэн об этом давно мечтал. Он ни о чем другом больше и не говорил с тех самых пор, как я сказала ему, что мы уедем из Джорджии. Ведь правда, сынок?

Оуэн глянул на мать испуганными глазами, словно чего-то недослышал, а потом молча кивнул головой с набитым ртом, так, что даже крошки посыпались на рубашку. Между тем как Мерит продолжала оцепенело пялиться на угощение мачехи с таким выражением лица, словно та подсунула ей на тарелке дохлую рыбу.

Гиббс засунул руки глубоко в карманы и бросил ей, недобро прищурившись:

– Да! Никогда бы не подумал, что Кэл выберет себе в жены такую женщину.

В первую минуту Мерит даже задохнулась от неожиданности, словно Гиббс только что ударил ее. Но она пришла в себя и принял вызов.

– Когда мистер Уильямс сообщил мне, что у моего мужа есть младший брат, я тоже пыталась представить себе, какой он, этот брат. Ведь Кэл в свое время не просто уехал из этого города, бросил этот дом, оставил свою бабушку… Он ведь и вас тоже оставил. Или я не права? И на это, как мне кажется, у него были свои причины. Или я не права?

У Гиббса задрожала челюсть, но он не проронил ни слова в ответ. Наверное, подумала Лорелея, он сдержался потому, что рядом был Оуэн. А тот даже перестал жевать и вытянул голову, прислушиваясь к начавшейся перепалке.

Сжимая в руках картонную тарелку, Мерит направилась к лестнице.

– Давайте начнем осмотр сверху и будем постепенно спускаться вниз.

Лорелея подхватила блюдо с оставшейся выпечкой и повернулась, чтобы уйти на кухню.

– Пойду наведу порядок во всех шкафчиках, застелю полки свежей декоративной бумагой, которую мы вчера купили. А потом попытаюсь перемыть всю посуду, если это у меня получится в холодной воде.

Мерит ухватилась за перила и круто развернулась, прежде чем поставить ногу на первую ступеньку, ведущую вверх. Именно там, возле самого края перил, Лорелея вчера вечером повесила свою сумочку. Повесила и забыла потом забрать ее с собой наверх.

– Вы не обязаны этого делать! Ни в коем случае!

– Знаю! Но это ведь такой пустяк… Обычный жест благодарности за то, что вы позволили нам остаться здесь на какое-то время, – поспешно отреагировала на слова падчерицы Лорелея.

– Спасибо! – сдержанно ответила Мерит и стала подниматься по лестнице, держась за перила. И тут под руку ей как раз попался ремешок от ридикюля. Не успела Лорелея предупредить ее, чтобы она была повнимательнее, как сумка соскользнула с перил и шлепнулась вниз, а все ее содержимое высыпалось на пол.

Множество тюбиков с губной помадой, компакт-пудра, румяна, тени, расчески, кисточки, крохотная зубная щетка, щипчики для бровей разлетелись по выцветшему голубоватому ковру, а несколько бутылочек с таблетками и тюбик с противокислотной жидкостью откатились еще дальше, почти к самым ногам доктора Хейварда.

– Я подниму! – бросилась к нему навстречу Лорелея, но Гиббс опередил ее. Он быстро собрал с пола все четыре бутылочки, мельком глянул на них, а потом уже внимательно посмотрел на женщину.

– У меня язва и еще кое-какие неприятные проблемы с желудком, – сбивчивым тоном принялась пояснять ему Лорелея и попыталась сделать при этом беззаботный жест рукой. – Вот я и подлечиваюсь постоянно, как говорится, на ходу.

Не обращая внимания на извинения Мерит, она стала одной рукой торопливо собирать с ковра всю свою косметику и запихивать ее обратно в сумочку. А потом передала сумочку Гиббсу, чтобы тот положил на место и пузырьки с лекарствами.

– Если вы задержитесь у нас подольше и вам потребуются консультации врача, я с удовольствием помогу вам. Дайте мне только знать, – не преминул тот предложить свои услуги.

Лорелея улыбнулась с явным облегчением.

– О, спасибо, показаться врачу – совсем не лишнее. Благодарю вас. Я обязательно свяжусь с вами.

Мерит стала подниматься по лестнице, Гиббс пошел следом, вперив напряженный взгляд ей в спину с таким видом, словно у нее на блузке было написано что-то крайне интересное и важное.

Лорелея передала блюдо с булочками Оуэну.

– Пожалуйста, отнеси это на кухню. А я пока соберу с пола все остальное.

Глаза мальчика вспыхнули от удовольствия, и Лорелея поняла, что пока сын дойдет до кухни, число булочек изрядно сократится. Но она ничего не сказала, а лишь подумала про себя: ну и ладно! Зато когда ее сын вырастет и станет изредка оглядываться в собственное детство, то сможет вспомнить именно такие вот забавные мелочи, которые, в сущности, и делают человека по-настоящему счастливым.

Она опустилась на колени и стала собирать тюбики с помадой. Представила себе прямую негнущуюся спину Мерит и тут же начала ломать себе голову над тем, какие же такие веские причины заставили в свое время Кэла бросить родного брата и оставить всю свою прежнюю жизнь. Взять и уехать из родного города и больше никогда сюда не возвращаться. Она подняла тюбик ярко-розовой помады и на какое-то время зажала его в своей руке, потому что только что ей в голову пришла очередная мысль, которая вполне годилась для того, чтобы ее занести в Тетрадь умных мыслей. У каждого бывают в жизни свои огорчения и обиды. У всех без исключения. Но каждый человек переживает собственные горести по-своему. А некоторые вообще пытаются скрыть свое горе от посторонних глаз и не выставляют его напоказ.

Уцепившись за стойку перил, Лорелея с трудом поднялась на ноги и медленно побрела на кухню, громко стуча каблуками по половицам. Но прежде чем ее увидел Оуэн, на ее лице снова заиграла лучезарная улыбка.