Тени Радовара - Марлус Морсхёйс

На следующий день после школы Йона бежит домой переодеться. Раньше ей это в голову не приходило: ни перед вылазкой к Своре, ни перед походом в кино. Она расчесывается, надевает чистые джинсы и новый красный свитер. В рюкзак запихивает плащ, в котором ходит в Космопарк, когда дождь.

– У тебя появился парень?

В дверях их общей комнаты стоит Джимми.

– А тебе какое дело?

– Теперь понятно, почему ты так часто уходишь. Я сразу так и подумал – вряд ли у тебя появилось какое-то хобби. Да еще и Залмана выгнали, то есть к нему ты тоже ходить не можешь. – Джимми плюхается к ней на кровать. – Ну, колись, сестричка, кто это? Надеюсь, не твой одноклассник-ботан? Как его, Пат? Он же под землей живет? Мне пташки донесли, что тебя часто видят в нижней части дома. Папа тебе такого не простит.

– Мы и сами так начинали.

– Это было давно. Мой девиз – не смотри вниз.

– Тогда желаю тебе не споткнуться. Пока, Джимми, приятного вечера!

Йона выбегает из квартиры, не оглядываясь. Черт, сколько она еще продержится, прежде чем ее поймают? Случись что, и проблемы будут у всей семьи и, что хуже всего, у бабушки. Каждый раз при взгляде на Симона Йона представляет своих родителей и брата в малюсенькой сырой комнатке в Нижних районах. Вот все они сидят за столом, бледные, голодные, с черными кругами под глазами. А бабушка, изможденная и всеми покинутая, в доме-плюс из последних сил бьет кулаком в стену.

Йона трясет головой, чтобы прогнать эти картины. Дороги назад нет. От одной мысли о том, что в тоннели больше будет нельзя, Йона начинает задыхаться.

Килиан нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

– Ты опоздала!

– Всего на пятнадцать минут, что такого?

– Сегодня это может всё испортить. Идем!

Он тянет ее за собой в тоннель, но не в ту сторону, где Свора. Они сворачивают направо, в узкое ответвление, потом налево, вверх по лестнице, опять направо, вниз по лестнице, по запаянной трубе, из нее в люк, потом направо. Йона не понимает, где они. Но Килиан ориентируется в лабиринте, будто ходит по нему каждый день. Может, так оно и есть. Что она о нем знает? Почти ничего. Его зовут Килиан, у него неземного цвета глаза, которые замечают намного больше, чем ей бы хотелось. Он никогда не расстается со своим большим черным рюкзаком. Убежал из дома. Только где он, этот дом, Йона тоже не знает. Скучает ли он по матери, которую не видел уже год? И куда пропал его отец?

О любом из членов Своры она знает больше, чем о нем. Даже о Симоне: после того как их выгнали из Звездного Света, они с Рори оказались в одном доме. Рори рассказывал ей, что Симона с родителями поселили в подвале – настоящих подземных этажей в дешевых постройках Нижних районов нет. Правление дома постоянно их унижало, Серая Бригада раз в месяц проводила обыск и переворачивала всю квартиру вверх дном. Через полтора года его отец, не выдержав всего этого, умер. А мать не могла больше смотреть ему в глаза. Так что однажды ночью они с Рори решили убежать и примкнули к Своре.

Но о Килиане Рори ничего не может рассказать. А если спросить его самого, его глаза сразу же меняют цвет с синего на стальной, и от этого становится не по себе. Но здесь, в лабиринте скользких камней, Йона полностью ему доверяет. Ей кажется, что она знает его всю жизнь. Как будто в детстве они играли вместе у ручья в деревне и ловили мальков.

Иногда они останавливаются, и Килиан прислушивается. До них доносятся скрип, шорох, звуки разбивающихся о влажный пол капель.

– Здесь бывает Серая Бригада? – шепотом спрашивает Йона.

– Они регулярно спускаются в катакомбы, но сюда почти не заходят. Бродяги здесь не задерживаются – слишком сыро, так что Бригадирам тут попросту нечего искать. Идем, чуть-чуть осталось. В конце тоннеля есть лестница.

Чтобы не упасть, Йоне приходится что есть силы цепляться за перекладины лестницы – такие они скользкие. От рук воняет канализацией, плащ весь в коричневых полосах, в каждом звуке мерещатся шаги Серой Бригады. И всё же еще ни разу за последние семь лет она не чувствовала себя такой счастливой. Килиан приподнял крышку люка и смотрит в щелку. Когда он полностью откидывает ее и вылезает на улицу, Йона жмурится от яркого света. Люк выводит их в переулочек между двумя домами.

– Ну и вид у тебя, – говорит Килиан. – Даже на лице грязь.

Он аккуратно стирает несколько грязных полос с ее щеки. И смотрит на Йону так, будто собирается что-то сказать.

– Что?

– Да нет, ничего. Пойдем, мы почти пришли.

Переулок приводит их во двор дома. Двор квадратный, метров пятьдесят по периметру, с двух сторон ограниченный домами вполовину ниже Звездного Света и Лунного Луча. Бетон уже почернел и кое-где пошел трещинами.

– Это один из самых старых районов Радовара, – говорит Килиан, поймав ее взгляд. – Дома здесь скоро снесут. Смотри, на нижних этажах уже заколочены окна, чтобы туда не забирались бродяги. С другой стороны раньше был парк, его уже расчистили, чтобы застроить.

– Ну что, спасибо, что привел меня сюда. Красиво. Или ты мусорные контейнеры хотел мне показать?

И Йона пинает ногой один из контейнеров, которыми заставлен весь двор. В поле зрения вспорхнула и тут же исчезла неприметная тень.

– Тише ты! Не спугни их.

– Кого? Крыс?

Килиан не отвечает, но тихонько пробирается между контейнерами к середине двора. Там он садится на корточки. Йона идет за ним и садится рядом.

– Теперь смотри, – шепчет он.

Рядом опять поднимается в воздух встревоженная тень.

– Бабочка?

– И не одна. – Килиан поворачивает голову Йоны в нужную сторону. И она видит. Десятки оранжевых бабочек с черными полосками на крыльях сидят на камнях между контейнерами.