Сборная солянка - Ирвин Уэлш

– Угу, здорово… – неуверенно согласился Кэлум. Это не кислота, а хрен знает что. Он не первый год

трипами баловался и думал, что уже повидал все на свете – Люся ему даже прискучила. А ведь предупреждали умные люди: как раз тогда, когда ты думаешь, будто все знаешь про кислоту, очередной приход всю жизнь тебе изломает. Сами они давно завязали с ЛСД после одного такого бэдтрипа. Правду чуваки говорили: все, что Кэлум испытал раньше, ни в какое сравнение не шло с тем, что происходило сейчас. Такого он и представить себе не мог. Чем бы это ни закончилось, жизнь никогда не будет прежней.

Минуты растягивались в часы, приятели продолжали идти: казалось, они ходят кругами, как во сне, где делаешь шаг вперед и два назад. Они проходили по узким улочкам с пабом на углу. Иногда паб был один и тот же, иногда выглядел по-другому. В конце концов они все же добрались до подъезда дома Чиззи, хотя так и не поняли, как им это удалось.

– Черт… я не знаю, который из них… – Шустрый попытался прочитать выцветшие имена на кнопках домофона. – Чиззи здесь нет.

– Как его по-настоящему-то зовут? – спросил Кэлум.

Боби вырвало желчью. Из пабов начали расходиться пьянчужки. Кэлуму не терпелось укрыться в доме: на улице он чувствовал, что их окружают демоны. Сначала это было просто подозрение, но теперь прям измена накатила.

– Давай быстрее, черт тебя дери! – заорал Кэлум. – Демоны вокруг!

– Что за хрень ты несешь! – рявкнул Шустрый. В разговорах о трипах приятели соглашались, что

во время путешествия всегда появлялись демоны. По негласному договору, о них можно было говорить, но только после трипа, а не во время него! А теперь этот дол бак…

Шустрый сдержался.

– Кажется, Чизхольм его зовут…

– Плевать мне, как его зовут! – крикнул Кэлум. – Жми на все кнопки, да поживей! Кто-нибудь откроет, зайдем в подъезд и услышим, где тусняк!

– Ладно, давай так! – согласился Шустрый, нажал на кнопку, и дверь открылась.

На подгибающихся ногах они потащились вверх по лестнице, в направлении шума, и с облегчением увидели на верхней площадке искаженную, но все же узнаваемую фигуру – Чиззи.

– Здорово, пацаны! – заорал он. – Давно не виделись! Как житуха?

– Все ништяк… мы это… в трипе, в общем… – признался Шустрый, чувствуя себя слегка виноватым: на тусовку они заявились без ничего – ни жратвы, ни дури не захватили.

– Ну вы даете! – заржал Чиззи, потом заметил, что гости пришли с пустыми руками, и веселости у него поубавилось. – Ладно, заходите.

Внутри помещения Шустрого и Кэлума охватила клаустрофобия. Они сели у фальшивого камина и, потягивая пиво, смотрели в огонь, стараясь не обращать внимания на тусовку вокруг. Боби притащился следом за ними, зашел в туалет и, кое-как выбравшись оттуда полчаса спустя, плюхнулся в кресло-качалку.

К приятелям подошел усатый парень с квадратным подбородком.

– Короче, пацаны, есть лотерейные билеты “Клуба 86”. Первый приз – “Ровер Метро”. Второй – туристический ваучер на пятьсот фунтов. Третий – рождественская корзинка со жратвой на стольник. Всего фунт за билетик.

– Не, мне не надо, – отказался Шустрый. Парень уставился на них бешеными от злости глазами.

– Говорю же, рождественская лотерея! – рявкнул он, потрясая кипой билетиков.

– А, ну ладно… – Шустрый зашарил по карманам, и Кэлум счел за лучшее последовать его примеру.

– Вы что, не врубаетесь? Всего-то фунт за билет! Жратва, турпоездка или тачка – за один фунт!

– Хорошо, один билет возьму… – Кэлум протянул монетку.

– Чего? Один? Ну ты и жмот! Это ж рождественская лотерея! “Клуб 86”, сечешь? В поддержку “Хибер-ниана”… Или ты за долбаный “Хартс”?

– Нет… А давай пять! – в приливе энтузиазма воскликнул Кэлум.

– Другое дело, чувак! – обрадовался усатый. Шустрый, болевший как раз за “Хартс”, неохотно

протянул два фунта.

– Ты в субботу идешь? – спросил Кэлум у парня.

– Куда это? – недружелюбно отозвался тот.

– На Истер-роуд, наши играют же.

Усатый уставился на Кэлума, потому раздраженно помотал головой.

– Я сюда на тусовку пришел и долбаные билеты загнать, а не про говномяч трындеть.

Он оставил приятелей в покое, а у них уже гонки начались.

– В таком трипе пивасик – самое то, – сказал Шустрый, поднося к губам банку. – Депрессант, типа. В чувство приводит.

– Надо было нам с собой принести, – кивнул Кэлум, тоже прихлебывая.

– Позади нас еще лежит кучка, но потом твоя очередь идти на кухню за новой порцией, – заявил Шустрый.

Кэлум нервно сглотнул.

Впрочем, через часик им полегчало, и они решили, что будут привлекать меньше внимания, если присоединятся к танцулькам. Кто-то поставил медленную музыку в стиле транс – как раз подходяще для психонавтов. Кэлум танцевал, поглядывая то на девушек, то на Боби, крепко спящего в кресле-качалке.

Какой-то тощий чувак, стриженный под ежик, начал орать:

– Чиззи! Поставь мою кассету, твою мать! Мою кассету, говорю, поставь! Поставь “Праймал Скрим”, Чиззи! – Он поднял над головой красную кассету с синей кляксой в центре.

– Не… лучше “Финитрайб”, – пробормотал другой тощий чувак с челкой, падающей на глаза.

Шустрому показалось, что этого пацана он уже где-то видел.

На Кэлума опять измена накатила. Он не знал никого из присутствующих и чувствовал себя неловко: казалось, что ему тут не рады. Надо было хоть жратвы с собой принести. С пустыми руками приходить не по правилам.

Он сел рядом с Боби.

– Боби, старина, ну что за хрень такая, а? Ну да, обдолбался я, гонки и все такое, но тут есть пара чуваков из Лохенда, и, по-моему, один из них – братан того самого психа Кейта Эллисона, который Муби пырнул. У них вся семейка с ножами ходит. Слыхал я, что как-то один чувак кому-то из Эллисонов по башке бутылкой врезал, так тот, глазом не моргнув, вырвал у него разбитую бутылку и по роже его, по роже… Да этот чувак на всю голову отмороженный… Эх, Боб, жизнь у меня какая-то дерьмовая пошла… зря я кислотой закинулся… Ты Хелен знаешь? Нет, не знаешь ты ее, это моя цыпа… Сеструха у нее есть, Джулия…

Боби молчал.

– Чиззи, твою мать! Поставь, говорю, кассету! Долбаный “Праймал Скрим” поставь! – снова завопил тощий чувак, ни к кому в особенности не обращаясь, потом принялся дергаться под ту музыку, которая играла.

Кэлум повернулся обратно к молчаливому Боби.

– Не, я не то чтобы в эту Джулию втрескался, ну, то есть не особо… Мы с Хелен тогда как раз поругались, и я в городе был, прихожу в кабак, а там Джулия с подружками. Да и не было ничего у нас, пообжимались и все… А ведь я был бы не прочь. Ну, то есть хотел и не хотел, сам не знаю, чего хотел – понимаешь, Боби?