Три твоих имени - Дина Сабитова

Миха называл меня «Рыжая».

Коля-дурачок зовет меня «Золотая».

Он идет по коридору, в кошелке у него какое-то тряпье и пустые банки.

Он высокий, а одежда ему мала. Рукава коротки.

Коля-дурачок живет неподалеку и очень любит приходить в детдом. Иногда он играет с малышами — сам как маленький.

Он может показаться некрасивым, но если к его лицу привыкнуть, то оно смешное. У Коли-дурачка большой овальный подбородок, и он втягивает нижнюю губу в рот, так что кажется, будто это специальная рожа, чтоб рассмешить собеседника. Но Коля-дурачок все время так ходит.

По субботам он играет с нашими мальчишками в футбол. Они любят ставить его на ворота, потому что Коля такой огромный, что занимает почти все место от стойки до стойки. И мячи он ловит очень ловко.

А вот говорит он неразборчиво. Как будто у него в голове вата, а во рту горячая каша.

Наша кастелянша, тетя Надя, говорит, что он не сумасшедший, а блаженненький. Я не знаю, что это значит, но звучит гораздо лучше. Сумасшедший — злое слово. А блаженненький — мяконькое.

Еще Коля все время путает имена. Он уже сто раз знакомился с мальчишками, и все равно, когда ему надо позвать кого-то, он говорит:

— Эй, эй, мальчик!

Коля точно знает только двух человек в нашем детдоме.

Первый человек — это наша воспитательница Вера Петровна.

Коле как-то так удается угадать — он никогда не заходит внутрь корпуса, если в нашей группе дежурит не Вера Петровна. Словно у него в голове календарик, в котором точно отмечено, когда она, а когда другие.

И вот он идет по коридору, звеня своими банками, прямо в нашу группу. И находит там Веру Петровну.

Коля говорит ей:

— Петровна! Дай десять рупчиков!

— Коля, — отвечает строго Вера Петровна, — десять рублей — это деньги. Деньги надо заработать!

— Давай, я заработаю, — радостно улыбается Коля.

И тогда повторяется одно и то же. Вера Петровна дает ему горсть гвоздей и молоток и говорит:

— Вот, Коля, забьешь эти гвозди — и заработаешь десять рублей.

Коля радостный идет по коридору назад, останавливается у каждой двери и забивает в косяки по два-три гвоздя.

А потом приходит к Вере Петровне и показывает ей пустые руки:

— Только молоток остался, Петровна! Коля всю работу сделал!

И Вера Петровна дает ему десять рублей. А потом берет плоскогубцы, проходит везде, где Коля поработал, и вынимает гвозди.

Так повторяется раза два в месяц.

Новенькая воспитательница соседней группы Колю боится.

— Как это вы психу даете молоток, Вера Петровна! А если он… По голове кого-то этим молотком отоварит?

— Голубушка моя, если б Коля захотел кого-то ударить, он и без молотка бы прекрасно справился — видали, какие у него руки? Но вы не бойтесь, Коля не злой.

Я тоже верю, что Коля никого не обидит. Никогда.

Мы с ним почти что дружим. Ведь второй человек, которого Коля знает в детдоме, — это я.

Правда, что меня зовут Маргарита, он тоже не помнит. Он повторяет невнятно: Мого-лииита.

И мое имя тут же выветривается из его мозгов.

Но он говорит:

— Ой, вон моя золотая идет! Здравствуй, золотая!

Я понимаю, что он запомнил меня потому, что я рыжая. И мне немного смешно, что такой человек, как Коля, нежно ко мне относится. Например, он приносит мне какие-то сухие травки и веточки, а в прошлом году наломал и принес такую охапку сирени, что ее пришлось оставить ночевать в столовой: Вера Петровна сказала, что если мы поставим цветы в спальне, у нас разболится голова.

Я не знаю, сколько Коле лет — может быть, тридцать, а может быть и пятьдесят.

Но однажды Колю-дурачка не пустили в корпус. Шуганули от самого порога. Он не понял, обиделся, почти заплакал.

Хорошо, Вера Петровна была рядом.