Три твоих имени - Дина Сабитова

Я сидела на трамвайной остановке. Иногда человеку нужно побыть одному, а у нас в детдоме обязательно к тебе кто-нибудь подсядет — куда бы ты ни ткнулся. Например, есть скамейки перед крыльцом — так там только сядь, сразу кто-то окажется рядом и полезет с разговорами. И только трамвайная остановка — это место, где тебя не потревожат.

Такой у нас обычай. Иногда приходят люди из домов, что за пустырем, но эти люди не считаются, их можно не замечать. Они просто ждут трамвая, говорят друг с другом о своем, на тебя не смотрят. Приходит трамвай, и они уезжают по своим делам.

Трамвай подошел, из него вылезли три человека, одна из них была Александра Евгеньевна. Она не знала про наш обычай, поэтому не прошла мимо меня молча, а подошла и села рядом.

— Скажи-ка, Маргарита, ты когда-нибудь видела кукольный театр?

— По телевизору, может, а что?

Я вдруг поняла, что никогда не видела кукольного театра живьем. Наших возили в театр, но только малышей — первые-вторые классы, а я уже была взрослая.

Было время, когда я тоже училась в первом классе. Но тогда я жила в деревне, а в деревне никаких театров нет. У нас дома даже телевизора — и того не было.

— У меня к тебе просьба, — продолжала Александра Евгеньевна. — Я организовала для ваших детей поход в кукольный театр. Поведу своих детей тоже. И я хочу, чтобы и ты с нами пошла.

— Зачем? — удивилась я.

— Будет сказка про Крошечку-хаврошечку, кажется. Но мне просто нужно, чтоб ты увидела кукольный театр. Ты потом поймешь, почему.

Вот еще какие-то тайны.

Впрочем, почему бы не сходить в театр — все развлечение. Еще я радовалась, что увижу детей Александры Евгеньевны. Я люблю маленьких, а маленьких у нее четверо. Лешик, Сашик, Жека и Митя. И еще двое детей уже выросли совсем взрослые.

Лешику как раз недавно, в середине апреля, исполнилось восемь лет, а Митьке два года. Больше всех я люблю Митьку, его так классно таскать на руках, он тяжелый, теплый и щекастый. Митька еще совсем плохо говорит, но всем улыбается, когда Александра Евгеньевна приводит его с собой в детдом.

Иногда я думала: хорошо, если б именно она была моя мама. Но я понимала, что у нее и так уже очень много детей.

Только я бы помогала ей с мальчишками, все бы делала по дому, она бы могла целыми днями отдыхать.

Но я бы скорее умерла, чем сказала Александре Евгеньевне, о чем я иногда мечтаю.

В театре наши дети вели себя как стадо обезьян. Они орали, визжали, везде лазили, но почему-то их никто там не ругал. Вышел высокий толстый дядька и сказал:

— Тихо, мирные народы! Я проведу для вас экскурсию по театру, и все вопросы…

…Я подумала, сейчас скажет: «Задавать после экскурсии, подняв руку и спросив разрешения». Но он сказал:

— …задавать сразу, как только они возникли. Но! По очереди! А то я вас не услышу.

Нам показали фойе, рассказали, как театр ремонтировали после войны, потом провели в зал и на сцену, объяснили, что такое декорации и кулисы.

— А вот за кулисы я вас поведу после спектакля. Потому что сейчас наши артисты готовятся к выступлению и очень волнуются, не надо им мешать.

Мне стало смешно: это же кукольный театр. Как это куклы могут волноваться?

— Куклы тоже могут волноваться, — грустно сказал толстый дядька. — Но, кроме кукол, у нас есть еще артисты-люди. Вот они волнуются сильнее всех. Давайте-ка в зал, на свои места.

После спектакля всех детей спрашивали: что им больше всего понравилось?

Все отвечали разное: кому-то Крошечка-хаврошечка, кому-то добрая корова, кому-то музыка, кому-то пирожки в антракте.

— А тебе что понравилось? — тихо спросила меня Александра Евгеньевна.