Жизнь удалась - Андрей Рубанов

– Продолжай.

– И еще. Матвей себе землю присматривает. В Тарусе. Хочет взять два-три гектара, поместье там устроить… Так что три или четыре сотни у него есть.

– И лежат они в банке, – предположил капитан.

– Наверное.

– А может, наоборот? Ничего у него нет, кроме долгов? И тачка крутая, чтоб все думали, что деньги есть, и под это дело в долг давали…

Разблюев даже оскорбился:

– Матвей не такой. Он не аферист. Он осторожный человек. Он в долги влезать очень не любит. Когда мы берем кредиты – он сильно нервничает.

– Берете кредиты?

– Естественно.

– А говоришь – фирма успешная…

– Мы берем кредиты постоянно. Пятьдесят, семьдесят тысяч евро. Отдаем, потом опять берем. Это бизнес. Заемные средства нужны всегда. Надо же расти, развиваться…

– И где вы берете кредиты?

– В банке, где еще. Московский земельный банк. Его хозяин – Матвея старый приятель. Знаев. – Ковбой помолчал и процедил: – Кстати, этого Знаева, наверное, я бы тряханул. На вашем месте.

Вон как у него глаза сверкнули, сказал себе капитан. Тут все непросто. Даже интересно.

– Почему именно его?

– Они чуть ли не с детства дружили. В одном дворе выросли. Это, – Разблюев обвел рукой комнату, – начинали вместе. Как партнеры. Пятьдесят на пятьдесят. Потом Знайка соскочил. Сделал себе банк. А Матвею осталось вино.

– Они друзья?

– Нет. Сейчас – нет. Скорее, старые приятели. У Знайки банк, там у нашей фирмы счета… То есть доверие существует. Но они не друзья. Кошка между ними пробежала, это точно.

– Поругались?

– Может, и так. Все это было давно. Без меня. Я пришел, когда Знаев уже отошел от виноторговли. Он… он вам про Матвея может многое рассказать. Они вдвоем поднимались. С нуля. Только говорить с этим Знайкой надо по-особенному…

– Почему?

Разблюев развел руками.

– Потому что он – Знайка. Все знает, но молчит.

– Ты его не любишь. – Разблюев вскинул глаза.

– А мы тоже были с ним друзья. Не лучшие друзья, но… В общем, вместе играли. В одной группе. Он на гитаре, я на барабанах. Рок-н-ролл. Давно было дело. В молодости. А теперь у Знаева друзей нет. Его друзья – деньги.

Да, очень интересно, повторил про себя капитан. Вместе играли рок-н-ролл. Тут не просто бизнес, вино. Тут – отношения. Старые обиды. Один разбогател. Другой – не смог. Не исключено, что и женщины всплывут… Кстати, да.

– Может, Матвей просто ушел к другой женщине? Как думаешь? Влюбился, все забыл, загулял…

Разблюев улыбнулся.

– От Марины не загуляешь.

– Согласен, – задумчиво кивнул капитан. – Дети у них есть?

– Нет.

– Почему? Ему сорок, ей… сколько ей?

– За тридцать сильно. В общем, возраст такой, что пора скрывать.

– И у них нет детей?

– Значит, не хотят. Сейчас таких много. Тех, кто не спешит строгать потомков. А может, хотят, но не получается… Или есть еще какая-то причина. Я не интересовался.

Капитан вгляделся в лицо Разблюева. Именно такие и играют рок-н-ролл, подумал он. И носят куртки с заклепками. Ушедшие в себя, во всякую свободную секунду постукивающие пальцами по первой попавшейся поверхности. Музыканты. Как они потом попадают в бизнес? Как умудряются сделать деньги? Мне пятый десяток, а я ничего не понимаю в этой жизни.

– Вы десять лет вместе, – сказал сыщик, – ты его правая рука. Маловато ты знаешь о Матвее.

– Так получилось.

– У него есть свой кабинет? Ну-ка, покажи мне его. Прямо сейчас.

Ковбой поднялся со стула и запустил костлявую ладонь в карман штанов. Ага, подумал капитан, ключики от хозяйского кабинета имеет при себе. Может, метит на место босса? Нет, не похоже. Если б метил, уже бы там сидел. Пользуясь боссовой отлучкой.

Разблюев включил свет. Капитан с восхищением пробормотал:

– Обстановочка.

– Матвей тут все сам лично продумал, – сказал Разблюев. – Знаете, что такое «запах старых денег»?

– Нет.

– Это когда входишь в дом – и понимаешь, что у его хозяина были богаты и папа, и дедушка.

– А у Матвея папа с дедушкой были богаты?

– Нет, конечно. В нашей стране запах старых денег давно выветрился. Матвей создал имитацию. Мы же вино продаем. Лучшее в мире. Французское. У нас есть вина по десять тысяч евро. Мы – респектабельные. Наше вино пьют снобы. У нас есть клиенты, которые в магазины за вином не ходят. И вообще в магазины не ходят. Никогда. А заказывают ящиками. Самое дорогое. С доставкой. Мы ж в Москве живем. Тут с деньгами порядок…

– Короче, кабинет сделан, чтоб пыль в глаза пускать, – подытожил Свинец на понятном себе языке. – Показуха.

– Коммерческий расчет, – аккуратно поправил Разблюев.

– Я так и сказал.

Стену против входа украшал иконостас цветных фотографий – все, как одна, в стильных рамах под старину. Капитан поспешил подойти. Ткнув пальцем, спросил:

– Это он? Матвей?

– Да.

Свинец всмотрелся. Серия снимков представляла исчерпывающие и неопровержимые доказательства сверхуспешности как хозяина кабинета, так и его виноторгового дела. Хозяин: прямоугольное, простое, вызывающее симпатию лицо умеренного жизнелюба, несколько стеснительно (но и победительно тоже) взирающего близко посаженными глазами в объектив, – по большей части со скромной улыбкой, чуть сдвигающей вбок весомый бульдозерный нож квадратной нижней челюсти. Хозяин в белых штанах на фоне прибоя; хозяин, многозначительно выглядывающий из-за виноградной лозы; хозяин с бокалом красного; хозяин, пьяный в зюзю, в обнимку с усатыми и носатыми толстяками, очевидно – виноделами; хозяин рассматривает нечто средневековое; хозяин у подножия Эйфелевой башни; хозяин подле огромной стойки с разнокалиберными бутылками, их сотни; хозяин жмет руку лощеному патриарху в запонках, не иначе тоже хозяину чего-то; хозяин дефлорирует пузырь шампанзеи; хозяин в кабриолете; хозяин с клюшкой для гольфа… И парадный портрет: хозяин с крокодиловым кейсом, в полупрофиль, выдвинутым подбородком готов таранить будущее, как таранит белые глыбы замерзшей воды нос ледокола.

Пропорциональная фигура, мужицкие ладони. Везде раскованная, свободная поза. Везде в пиджаке. Почти везде – в галстуке. Преуспел! – намеками либо прямо заявляли галстуки, позы, винные бочки и разбивающиеся у ног сине-зеленые волны. Смог! Добился! Пролез. Достиг. Допрыгнул. Жизнь удалась.

– Он каждый год во Францию ездит, – пояснил Разблюев.

– Может, он и сейчас там? – игриво спросил капитан. – Завел себе француженку, домик купил и сейчас выбрал момент драпануть?