Шкурка бабочки - Сергей Юрьевич Кузнецов

– Что Лужок делает, ты только глянь, а? – говорит водитель. – Слышали, есть план всю Тверскую на хрен снести? Представляете, дочки? Я в Москве тридцать лет, а города не узнаю. Как после войны, честное слово.

– Ничего, – говорит пьяная Оля, – новые дома построят, лучше прежних. Москва она такая… все выдержит.

Оля из Питера, у нее свои счеты к столице, но водитель не знает об этом, делает радио потише и продолжает ругать Лужка. От него пахнет по том, но совсем не несет перегаром, и это даже удивляет Ксюшу, которая все жалеет, что в «Якитории» не дают сакэ на вынос. Увлеченная этими важными мыслями, она пропускает момент, когда водитель переходит к обсуждению Чеченской войны:

– Вот с Великой Отечественной отец и его друзья возвращались – так я знал их, они были добрые люди. А из Чечни – возвращаются злыми.

– Какая война – такие и люди, – огрызается Ксюша и уже думает, как бы попросить словоохотливого водилу заткнуться. В самом деле, неужели разговоры о политике – нагрузка к любой поездке по Москве?

– А еще, говорят, в городе маньяк объявился, – продолжает водитель, – так что вы, дочки, поосторожней. Двоих-то он, конечно, не тронет, но я в принципе.

– Знаю я, – отвечает Ксюша, сразу заинтересовавшись, – а вы откуда слышали?

– По радио только что передали, я на «Эхо Москвы» попал случайно, так там сказали, что в этом, типа в компьютере, в Интернете, вот, все про него рассказано: кого убивает, как, когда снова убьет.

Две молодые интересные девушки, успешные профессионалы, без пяти минут звезды внезапно начинают обниматься и громко ржать на заднем сиденье, а голубоглазый водитель почесывает седую шевелюру, бормочет что-то себе под нос и делает громче «Русский шансон».

– Это успех, Олька, это успех! – кричит Ксюша, приплясывая у компьютера. Она так и не сняла дубленку, и хлопья снега превращаются в лужицы на паркетном полу, да и угол килима у кровати уже намокает. Оля возвращается с кухни, где ставила чайник, высветленные короткие волосы прилипли ко лбу, мохнатый свитер с высоким горлом, клешеные джинсы в цветочек обтягивают бедра. Да, на переговоры в банк в таком наряде не явишься. Боже мой, как хорошо на неделю забыть о дресс-коде! Она заглядывает Ксюше через плечо и говорит удовлетворенно:

– Пятое место, поздравляю!

В свое время ей доводилось работать в проектах, которые вылезали в большую десятку Рамблера, а вовсе не в тематическую. Ей тридцать пять лет, пять из них она занимается русским Интернетом, ее трудно чем-то удивить. Куда лучше кататься с ледяных горок, играть в снежки, словно малые дети, пить водку из пластмассовых стаканчиков и сакэ из маленьких глиняных рюмочек.

– Мы молодцы, мы молодцы, – приплясывает Ксюша, сбрасывая дубленку прямо на пол, – we did it! Yes!

Она хлопает маленькой ладошкой с обкусанными ногтями по ухоженной Олиной ладони и тут же звонит телефон, словно его разбудил этот хлопок.

– Ой, блин, – говорит Ксюша, дотягиваясь до трубки, – алле, это я, с Новым годом, кто это?

Она слышит мамин голос, и ее сразу накрывает волна испуга – что случилось? Мама никогда не звонила просто так. Все здоровы? В чем дело? Ах ты, они даже назвали мою фамилию? Это же круто, мама, супермегакруто. Что значит – зачем? Потому что это моя работа. Потому что я – редактор онлайн-газеты «Вечер.ру», журналистка, даже немного – IT-менеджер, мама, но в любом случае – успешный профессионал, а это – мой новый проект. Что значит – ты посмотрела, и там одна мерзость? А что ты хочешь найти на странице про маньяка, который зарезал одиннадцать девушек от пятнадцати до тридцати восьми лет только за последние восемь месяцев? Мама, нет, я не могу закрыть этот проект, нет, я не буду снимать свою фамилию.

Ксюша никогда не плачет. Но сейчас она стоит, уткнувшись в мохнатый Олин свитер, как раз между двух грудей в лучшем случае второго размера, а Оля гладит ее по голове и говорит: «Что ты, Ксюшенька, все будет хорошо, ты же знаешь, я люблю тебя», – и чувствует, что на короткий миг ее странная фантазия стала явью, она обрела дочь, которой может гордиться, которую она любит и ждет всю жизнь. Все будет хорошо, Ксюшенька, говорит она, пойдем, попьем чая, давай сходим умоемся, я тебе вытру слезки, поцелую тебя в лобик, хочешь, уложу в постельку, ты только не плачь.

Я не плачу, говорит Ксюша, хороший редактор, успешный профессионал, без пяти минут звезда, я не плачу, – и поднимает лицо с разводами туши на щеках, и Оля смеется и говорит: да ладно, у тебя все лицо мокрое, у тебя тушь потекла.

Это от снега, Оля, от снега, отвечает Ксюша, ты же знаешь, я никогда не плачу, просто погода такая, с волос нападало, вон, посмотри, какой снегопад за окном.

И вот они сидят на кухне, два молодые интересные девушки, внезапно протрезвевшие, будто и не было ни водки из пластмассовых стаканчиков, ни сакэ из глиняных рюмок, пьют чай из кружек, на одной из которых написано Rambler, а на другой – «Вечер.ру». Без косметики Ксюшино лицо кажется совсем беззащитным. Да, думает Оля, так я бы дала ей даже не 23, а 18 лет. Двадцать три минус восемнадцать будет пять, двенадцать плюс пять, да, в семнадцать лет я уж вполне могла бы родить ребенка, если бы, конечно, не лишилась девственности только в двадцать два и то – по большой любви.

– Она права, конечно, права, – говорит Ксюша, – теперь ее друзья будут думать обо мне, что я работаю в каком-то онлайн-таблоиде, вроде «МК», они ведь даже не пойдут смотреть, что мы сделали. Наверное, они правы: это пропаганда насилия, может, мы в самом деле провоцируем маньяка на новые убийства?

Оля нагибается к ней, берет за руку, накрывает ладошку своими большими, ухоженными ладонями, над которыми два раза в неделю трудится маникюрша Лиза, делая ванночки, обрезая кожицу по краям лунки, полируя и покрывая лаком. Накрывает своими ладонями, заглядывает в глубокие, черные Ксюшины глаза и говорит:

– Девочка моя, Чикатило никто не провоцировал, был совок, все было тихо, и что? – пятьдесят с чем-то трупов. Мы же обе читали: Оттиса Е. Тула и Генри Ли Лукаса никто не провоцировал, а они хвастались, что убили свыше пятисот человек. Во времена Жиля де Рэ не было не то что Интернета, но, кажется, даже газет – и что, помогло это бедным детишкам? Не бери в голову, Ксюша, мы делаем все правильно. Это – твоя работа, ты – редактор онлайн-газеты, ты делаешь новости. Ты вспомни, каждый раз, когда террористы захватывают заложников, прессу обвиняют в том, что, если бы журналисты не поднимали шум, ничего бы и не было.

– Может, так оно и есть? – говорит Ксюша.

– Нет, – отвечает Оля, – я вот думаю, как раз наоборот: если кто-то хочет известности, хочет произвести эффект, его ничего не остановит. Если не писать про террористов, они будут отравлять водопровод и взрывать атомные бомбы. Если этому маньяку в самом деле было нужно, чтобы о нем знали, он начал бы убивать в два раза чаще, в три, в четыре, с еще большим зверством. Чтобы и без всяких газет пошли слухи. Так что мы делаем хорошее, нужное дело. Не бери ты их в голову, враги человека – ближние его, мой Влад тоже не подарок, сама знаешь. Главное, ты помни: твои родители должны тобой гордиться. Просто обязаны.