Лето, бабушка и я - Тинатин Мжаванадзе

— Ой, как же я отпущу, — заводила бабушка круглую песню без начала и конца, — она же тебя с ума сведет, будешь ее по всему парку искать.

— Что я, маленькая, что ли?! Я не буду убегать, — возмущению моему нет предела.

— Ладно, — бабушка на удивление покладиста, — только надень эту… ёпку.

— Чего-о-о-о?! Ну когда ты научишься правильно говорить — юбку!

— Да какая разница, — отмахивается бабушка, и тут же старательно выводит: — ё..к..па.

— Да не ёкпа, а ю-б-к-а!!!

— Не морочь мне голову, в наше время это просто называлось — нижнее платье!

Вот тут бы взять и послушаться бабушку, и все бы обошлось, но — на мне любимые полотняные шортики с золотыми пуговицами-бусиками на кармашках. Я их ношу который год, и они порядком уменьшились, но они мне так нравятся, что я их с утра надеваю и выхожу на балкон — пусть все видят такую красоту!

— Что значит — пойдешь в этих трусах? Выросла уже из них, не видишь — лопаются на заднице. Стыдно даже на тебя смотреть!

— Какие еще трусы — шорты, это модно! Не хочу никуда идти. — Мне вступило в голову, мгновенно отросли уши, хвост и челюсть.

Бабушка не намерена сдаваться — еще не хватало, чтобы ей перечила внучка, да еще и на глазах посторонней деревенской девицы! Та как разнесет потом по родственникам, что Фати-бицолу дети ни во что не ставят, и прощай, авторитет!

— Хочешь, чтобы за тобой хвостом все придурки города выстроились? Рожна ищешь на нашу голову? А ну-ка, пока до трех досчитаю, переоделась!

— Твоя «ёпка» мне не идет!

— Ты сейчас у меня получишь, — говорит бабушка пониженным специальным голосом, от которого, по рассказам, кожу драло морозом у всех предыдущих воспитанников.

Я ничего не боюсь. Хочу идти в шортах и пойду в шортах!

— Давай переоденемся, — суетливо вмешивается Дареджан, которой смерть как надоело сидеть дома, и подруги заждались у входа на бульвар. — Нельзя бабушку ослушаться.

— А меня обижать можно, да? — начинаю я упираться.

Бабушка делает такое лицо, что мороз по коже и в самом деле начинает идти легкими волнами. Она сжимает руки в кулаки и стучит ими друг об друга, как вождь племени людоедов: это верный признак, что она вышла на тропу войны, и лучше сдать назад.

— Так, держи ее! — командует она перепуганной Дареджан, та хватает меня за руки, я извиваюсь и молочу ногами в воздухе — смысл жизни сошелся в полотняных шортах, я умру, но вы меня не победите! — Ах, чтоб твоего врага гром поразил, свиненок, змеиное отродье, дочь собаки! — Бабушка вцепилась в штаны железными клещами, я рыдаю в три ручья, причитая и визжа, как подобает вышеозначенному свиненку. Дареджан, подлая предательница, выслуживается перед бабушкой и крепко держит меня греко-римским захватом. — Ура! — победно взмахивает бабушка трофеем, и над головой ее полощутся похищенные шорты.

— Ненавижу вас всех! — На мой рев наверняка собралась толпа зевак под окнами.

— Надевай, а то еще получишь, — негодует бабушка и бросает Дареджан замену трофею — кошмарную юбку фасона «трапеция».

— Ну давай уже, а то стемнело совсем. — Девица от нервов пошла пятнами.

Кое-как меня уломали, и я пошла гулять, мрачнее тучи.

— Мамочка, ты спишь? — шепотом спрашивает бабушка.

Я лежу на нашей кровати одна, окно открыто, с улицы льется жаркий воздух с шарканьем многочисленных ног. Погуляли мы хорошо, и без шортов было совсем недурно. Но я обижена и разговаривать не буду. Вот теперь она повертится!

— Эй, — слегка тыркает меня в спину бабушка, голос у нее такой, как будто она вот-вот рассмеется. — Ты чего, брат?

Хорош брат — раздела буквально до трусов, не бабушка, а разбойник с большой дороги.

Бабушка начинает щекотать. Я отмахиваюсь и зарываюсь глубже в подушку, чтобы она не заметила — понемногу отхожу. Надо дуться подольше, чтобы запомнила!

— Э-эй. — Бабушке надоело ждать, и она разворачивает меня лицом к себе. — Иди ко мне, бабушкино счастье. — Я утыкаюсь в шею и вдыхаю любимый запах. — Нельзя засыпать с обидой, а то кошмары приснятся.

Смотрю бабушке в лицо — она устала за целый день, и я ее тоже помучила. Совесть хватает меня за сердце и сжимает шершавыми лапками.

— Битье — для ослов, знаешь такое выражение? Человек должен речь понимать.

— О! А я что, непонятно говорю, что ли? Мою речь тоже можно понять, кажется, — бурчу я напоследок.

— А еще есть такое выражение: «Хорошему коню кнут не нужен».

— То я вам осел, то конь. Определитесь уже! У вас выражения какие-то, а у меня — трагедия, любимую одежду не даете носить! Волосы не даете распускать! Ну что это за жизнь — ничего мне нельзя!

Бабушка гладит меня по спине:

— Послушай меня, ребенок. Не спеши никуда, но и не отставай — придет время, и волосы распустишь, а пока — начинай платья носить. Привыкай, что ты девочка, а не казак.

— Дидэ, в шортах удобно же, а в платье ветер поддувает, ногу не задерешь, через забор не прыгнешь!

— Ветер тебе в голову поддувает, а не в платье! Ты мне лучше скажи — к нашей девице кавалеры подходили?

— Нет, — честно признаюсь я, хотя очень хочется соврать про кавалеров.

— Совсем квелая девица, — резюмирует бабушка, и мы фыркаем в подушки.