Любовь в настоящем времени - Кэтрин Хайд

Кэхилл пытается поймать мой взгляд; Ханна, напротив, отворачивается.

Я будто парю в воздухе. Внутри у меня льдинки. Кружится голова. Подташнивает. Какой ужас, если она заглянула к нам исключительно по делам и в этом нет ни капли личного! Вот сейчас-то и выяснится, все между нами кончено или нет.

Барб невозмутимо рассекает тишину. Обогнув мой стол, она кладет руки мне на плечи, наклоняется и тихонько спрашивает, можем ли мы переговорить с глазу на глаз.

Мы скрываемся в кухне. На втором этаже было бы надежнее, но там моя спальня. Совсем было бы неприлично.

Я опираюсь о стойку бара. Она останавливается в шаге от меня. Я чувствую запах ее духов и шампуня. Только не раскисай. Держи себя в руках.

— Ну как ты можешь не любить Леонарда? — Такое начало разговора кажется мне очень смелым.

— Я люблю Леонарда. А как же. Он замечательный мальчишка и не может не нравиться.

— Вот это-то я и хотел узнать.

Барб оглядывается на открытую дверь кухни.

— Они сюда не войдут? Хватит у них деликатности?

— Не беспокойся.

И тут она обнимает меня и кладет голову мне на плечо. Я прижимаю ее к себе. Руки точно чужие. Дыхание тоже. Пытаюсь сглотнуть. Не получается. В горле застряло что-то основательное.

Барб поднимает голову и трется щекой о мою щеку. Ее губы касаются моего уха. Слышу ее шепот:

— Не хочу, чтобы все закончилось.

В голове у меня полный разброд. Ищу достойные слова, но это все равно что одним махом отмотать футов пятьдесят веревки из спутанного клубка.

— Я уже не могу жить так, как жила до встречи с тобой. Ты нужен мне.

Пытаюсь откинуть голову назад и посмотреть Барб в глаза, но она кладет мне на затылок руку.

— Нет. Прошу тебя. Мне очень нелегко было это сказать. Не говори ничего и не смотри на меня.

Я подчиняюсь. Становится тихо. Наши тела прижимаются друг к другу, и это сводит меня с ума. И дело тут не только в сексе — столько всего сразу навалилось. Меня охватывает чувство небывалого единения с ней, мы почти сливаемся, и проклятая разобщенность, терзавшая мне душу, исчезает.

— Я веду себя как избалованная девчонка. Ты уж меня прости. Мне кажется, ты не совсем понимаешь, во что ввязался. Но это твоя жизнь. Я так отреагировала, потому что…

Дыши, Митч. Проглоти комок. Не говори ни слова.

— …мне нравилось быть для тебя всем на свете. Молчи. Без тебя знаю, сколько в этом тупого эгоизма. Прости меня.

Барб замолкает и дышит мне в ухо.

— Молчишь, — говорит она с упреком.

— Ты сама велела.

— Ах да, конечно. Теперь можешь говорить.

Для этого еще надо собраться с силами…

Я хочу сказать: ты ведь живой человек. Я хочу сказать: как здорово, что ты ревнуешь. Я хочу сказать: ты вернулась, все остальное неважно. Я хочу сказать: наконец-то между нами все стало ясно.

Но я не успеваю произнести ни слова. Из-за двери доносится вопль Кэхилла. Никогда еще не слышал, чтобы Кэхилл так орал.

— Эй! Марти! — Тональность он явно позаимствовал у Гарри. — Это же Марти Броуд! Как делишки?

Барб отскакивает от меня. Я опускаю руки.

Слышится голос Марти:

— Э-э-э… Все в порядке.

Жизнерадостность Кэхилла явно смущает доверенное лицо мэра. Она бы любого смутила. Ведь вообще-то энтузиазма в нем ни на грош, в Кэхилле-то. Вам каждый скажет.

На пороге кухни возникает Леонард и смотрит на нас во все глаза. Как бы не брякнул лишнего при Марти.

Мысленно завязываю узелок, что с мальчиком надо серьезно поговорить.