Сон без пробуждения - Наталия Антонова

– Я плохо себя чувствовала и не делала из этого тайны.

– До чего доводит жалость к себе, – сердито подумал Шура, – афишировать свое дурное настроение… И прислуга знала? – уточнил Шура.

– Да, – кивнула Марина Ивановна.

– Мило, мило… – Наполеонов постучал пальцами по столу.

Марина вся сжалась и не сводила со следователя испуганных глаз.

– Интересно, как у нее с актерскими способностями? – подумал Шура, а вслух сказал: – Марина Ивановна! Факт: наибольший доступ к снотворному имели именно вы.

– Его мог взять любой! – жалобно воскликнула она.

Словно не слыша ее, Наполеонов продолжил. – И мотив у вас имеется.

– Я уже все объяснила вам! Ну зачем мне было убивать Ленку?!

– Все из-за тех же денег, Марина Ивановна, – ведь Лев Наумович непременно отдал бы часть капитала наследнику, обзаведись он семейством.

– Владимир сам крепко стоял на ногах. К тому же, отец уже давно отдал ему половину. Я бы ничего не потеряла от женитьбы пасынка. Тем более, что я собиралась уходить от мужа!

– Ваши слова никто не может подтвердить.

– Конечно. Но поймите!

– Что?

– Владимир все равно бы рано или поздно женился! Не могу же я убивать всех его невест!

– Резонно, – согласился капитан.

– Ну вот, видите!

– Однако с Еленой Маревой был особый случай.

– Я вам уже тысячу раз объясняла, как собиралась расстроить эту свадьбу!

– Да, я помню… – Наполеонов внимательно посмотрел на молодую женщину.

– Значит так, – сказал он, – пока можете идти.

– Вы отпускаете меня?!

– В надежде на ваше благоразумие.

– Да, – кивнула Марина Ивановна.

– И под ответственность вашего мужа, – добавил Шура.

– Да, – снова кивнула Марина Ивановна.

– Замужняя женщина, а ведет себя, как ребенок, – пробурчал Шура, когда за Замятиной закрылась дверь.

Шура прошелся по кабинету. Посмотрел на часы. Вздохнул и набрал номер телефона особняка Замятиных.

– Дом Замятиных, – отозвался зрелый женский голос.

– Льва Наумовича, пожалуйста.

– Кто его спрашивает?

– Следователь Наполеонов.

– Минуточку, – отозвалась трубка.

– Я слушаю, – ровно через минуту прозвучал голос Замятина.

– Добрый вечер, Лев Наумович. Это Наполеонов.

– Добрый вечер, если можно таковыми теперь называть мои вечера.

Шура не стал комментировать его сетования, а сразу приступил к делу. – Лев Наумович, постарайтесь, чтобы ваша жена никуда не отлучалась пока из дома.

– Вы подозреваете Марину? – изумился Замятин.

– У меня работа такая, Лев Наумович, подозревать.

– Но Марина!.. – возмутился Замятин.

– Марева умерла от передозировки снотворного, которое было в пиве, выпитом ею наедине с вашей женой, – устало пояснил Наполеонов, – снотворное же долгое время принимала ваша жена.

– Но ни для кого в доме это не было секретом!

– Ваша жена уже сообщила мне об этом.

– Так чего же вы хотите?!

– Раскрыть убийство, Лев Наумович. Вы – здравомыслящий человек. Возможно, ваша жена ни в чем не виновата, но…

– Никаких но! – властно перебил его Замятин.

– Лев Наумович! Вы думаете, что в камере Марине Ивановне будет удобнее, чем в вашем доме? – спросил Наполеонов безразличным тоном.

– Нет! – рявкнул Замятин, – вы забываете…

– Не волнуйтесь, Лев Наумович, у меня прекрасная память! Я помню, кто вы и что у вас связи и прочее, прочее. Но никто и ничто не помешает мне делать мою работу.

– Черт с вами! – бросил Замятин.

– Значит, мы договорились: Марину Ивановну вы из виду не выпускаете, иначе мне придется…

– Договорились! – Замятин бросил трубку.

– Да, добрые люди, видно, тоже не со всеми добры, – усмехнулся Шурочка, – ничего не поделаешь: человеку в погонах все приходится терпеть.

Он снова поднял трубку и набрал номер, – Алло! Мама! Ты ужинай и бай-бай!

– Шура! – обрадовано закричала в трубку Софья Марковна, – у нас гости! Угадай кто?!

– Якубович с Поля чудес, – брякнул Наполеонов, – подарочки нам принес.

– Ну, что за полицейский юмор, – отозвалась мать.

– Прости, ма, но у меня и без твоих загадок…

– Ладно, ладно, – примирительно сказала Софья Марковна, – к нам тетя Рая приехала. Помнишь ее?

– Хотел бы забыть! – вырвалось у Шурочки. – Это та, которая рот не закрывает ни на минуту?!

– Шура! Где твое воспитание? – укоризненно вздохнула мать.

– Извини, ма. А когда она уедет? – невинно поинтересовался Наполеонов.

– Шура!!! Как ты можешь?!

– Просто поинтересовался. Нельзя, что ли? – притворно обиделся Шура.

– Можно, конечно. Через два дня.

– Здорово!

– Шура! Так мы ждем тебя! Тетя Рая так хочет с тобой поговорить! Представляешь, в каком она нетерпении?

– Представляю… А в каком я… отчаянии, – буркнул Шура, прикрыв трубку рукой.

– Шурочка! Тебя не слышно! – звенел голос Софьи Марковны.

– Я говорю: тоже в нетерпении! Но понимаешь, ма, работа!

– Мы подождем, – успокоила сына Софья Марковна.

– Ма, я ведь чего звоню… Видишь ли, у меня командировка нарисовалась.

– Боже мой, как же так, Шура?!

– Ничего не поделаешь, работа такая!

– Да, я понимаю, – вздохнула Софья Марковна, – куда едешь?

– Здесь, по области.

– Это опасно, Шура?! Не скрывай! – заволновалась Софья Марковна.

– Да что ты, ма, ерунда! Через пару дней буду дома цел и невредим.

– Шура!

– Что?

– Тетя Рая расстроится.

– Я тоже страшно растроюсь, – стараясь скрыть веселье, сообщил Шура, – передавай ей привет.

– Хорошо, – сказала Софья Марковна.

– Только не забудь, – скорбно попросил Шура.

– Не забуду. Езжай спокойно. Ты не виноват, что так вышло. Выполняй свой долг.

– Есть, мать!

– Не паясничай.

– Целую, – Шура быстро положил трубку.

– Так, – он радостно потер руки, – одной напасти удалось избежать. Где бы мне перекантоваться двое суток, – Наполеонов задумался. – Вестимо где!