История одной девушки - Джейн Бартош

Джиованни был добрым, но неразговорчивым. Он показал мне мою комнату, отдал ключи и поспешил удалиться в свою. Квартирка находилась на последнем этаже, а окошко в моей каморке было в мансарде. Еще и со ставнями! У нас такого не встретишь.

Испания понравилась мне сразу – тепло и солнечно, кормят вкусно, все улыбаются. Первую неделю я почти не появлялась дома – слонялась по городу, изучая достопримечательности, разглядывая прохожих и богатую архитектуру. Дома радовали больше, чем люди. Слишком много туристов, повсюду слышна русская речь. Сбежала из Москвы, чтобы оказаться в другом мире, а по ощущениям – будто и не уезжала.

Душа требовала чего-то спокойного, самобытного, не туристического. Размышляя об этом, столкнулась в коридоре с Джиованни. Он говорил на английском, переходя на испанский, и уже давно учил русский. Это стало основным моим аргументом при разговоре об аренде – я пообещала учить его русскому.

Я влюбилась в Испанию сильно и надолго, мы с Джо (так я звала его, чтобы не выговаривать имя полностью, он первое время постоянно меня поправлял, но потом смирился) совершили несколько путешествий в Мадрид и Севилью, попутно осмотрев множество маленьких городков и деревушек. При более близком знакомстве Джо оказался не таким уж и скрытным, а вполне обаятельным и добрым парнем.

У меня появилось вдохновение и силы жить и творить. Рядом с Джо все было красочным, ярким и таким простым.

В Москве я почти три года заставляла себя записывать свои мысли, за исключением лета, – получалось слишком медленно. Здесь, под палящим южным солнцем, мои рассказы начали складываться в единое целое. Правда, дальше встал вопрос: как оценить написанное и что с этим делать? Видимо, несколько лет буду думать, показывать ли кому-нибудь свои творения.

Не знаю, в какой обстановке обычно творят признанные писатели, но я поставила письменный стол прямо напротив окна и расположилась так, чтобы видеть панораму города. Это удивительное, захватывающее, опьяняющее чувство – смотреть, как перед тобой открывается весь мир.

В Москве у меня не было и малой толики такой красоты! В пятиэтажке на Таганке, где мы с подругой и кошкой снимали квартирку, окна выходили во двор, и были видны лишь кусочек неба, соседние дома и тополя во дворе. Ничего, напоминающего гармонию. Когда я переехала к Вадиму, вид из окна стал получше – на коттеджи соседей, деревья и высоченный забор, которым был обнесен наш участок.

Но с Барселоной это не сравнится: я могла целыми днями сидеть за ноутбуком, когда перед глазами такая красота – крыши домов, голубое небо, зеленые деревья вокруг, шум машин. До меня доносились голоса прохожих. Обитать в оживленном месте оказалось здорово. Время от времени неподалеку играли уличные музыканты, часто, сидя у окна, я становилась невольным свидетелем чьей-то жизни. Ветер приносил с улицы ароматы готовящихся блюд из ресторанов и кафе: утром в воздухе витал аромат кофе и выпечки, вечером – жареного мяса, специй и алкоголя.

Надо ли говорить, что Вадим мне ни разу не написал… Я много раз представляла себе, как вернусь к нему со своей законченной рукописью. Как он встретит меня, прочитает мое произведение и будет мной гордиться. Чем больше времени проходило, тем глупее казалась мне эта идея.

Говорят, что время лечит. Уже полгода я живу в этом городе, и мне здесь настолько хорошо, что я подумываю пойти на курсы испанского и, если выдастся такая возможность, остаться навсегда.

Не хочу строить долгоиграющие планы и заглядывать вперед. Однажды я уже попыталась представить счастливую и беззаботную жизнь с Вадимом в его доме, который мы отремонтировали для нас двоих. Все было хорошо, пока я не осознала, что хочу, а главное, могу больше.

Я расправила крылья и наслаждаюсь каждым моментом своей безумной, насыщенной, непредсказуемой жизни. Когда еще, если не сейчас?!

В следующем месяце Джиованни везет меня в дом своих родителей в Венеции. Он родился и вырос в городе на воде, а я там еще ни разу не была…