Выбор, или Герой не нашего времени - Серж Середа

Дискуссия, проходившая в средствах массовой информации о целесообразности нахождения прибалтийских республик в составе СССР, начались ещё с лета 1989 года.

Жители Прибалтики вдруг вспомнили о периоде довоенной оккупации и послевоенного захвата этих территорий Советской Армией. Вспомнили о массовых чистках по так называемому классовому признаку, а также о массовых репрессиях против всех сословий населения с последующими расстрелами и выселением в Сибирь.

Инквизиторы товарища Сталина огнём и мечом искореняли скверну под названием «враги народа». Бесчинства коммунистической власти СССР на территории Прибалтики достигли таких масштабов, когда народ не мог уже забыть и простить совершаемые на его родной земле преступления. Известно, что освободительное движение в Литве против режима оккупации СССР проходило чуть ли не до конца 50-х – начала 60-х годов двадцатого столетия. Словом, вся послевоенная история отношений Москвы и прибалтийских республик строилась исключительно на силовом удержании последних в границах СССР.

Динамику в стремлении скорейшего выхода Прибалтики из состава СССР добавила и политика открытости, которую проводил Горбачёв. Принятый закон о печати и частичное открытие архивов КГБ позволили дать информацию о масштабах злодеяний, совершённых сталинским режимом на территории Прибалтики в течение её обеих оккупаций.

Вместе с тем Горбачёв делал отчаянную попытку сохранить Союз любой ценой. Он пошёл на громадные уступки, передавая большие властные полномочия от центра в союзные республики.

В то же время бывшие партийные функционеры, которым по инерции старой системы выборов удалось закрепиться во главе законодательной и исполнительной власти союзных республик, делали всё возможное для скорейшего размежевания с центром.

Ельцин тоже не хотел своего упустить. Фигура очень тёмная и, как говорят, себе на уме, хитрый и упрямый, что свойственно провинциалу, получивший всё и вся от КПСС, демонстративно положил свой партийный билет, когда нужно было сделать пиаровский жест в сторону будущего избирателя.

Став у руля власти самой крупной республики СССР – Российской Федерации – в начале 1990 года, он вдруг провозгласил её суверенитет от… СССР? Все знали, что РСФСР является становым хребтом СССР. Простым гражданам страны этот его политический ход так и остался до определённой поры непонятным. Люди не могли разобраться, как можно приобрести независимость от самих себя. И зачем нужна такая независимость? Однако юридические тонкости и цели этого, на первый взгляд, политического бреда стали сразу проявляться после неудавшейся попытки ГКЧП вернуть страну в прежнее состояние.

Накопившиеся у Ельцина личные обиды на Горбачёва подстёгивали его быстрее действовать в области скорейшего развала СССР. Ему до умопомрачения хотелось как можно быстрее взойти на «кремлёвский трон» в качестве монарха с нюансами от власти коммунистов.

Необдуманная и неудавшаяся выходка высшей партийной и управленческой номенклатуры по устранению президента СССР Михаила Горбачёва в августе 1991 года в национальных республиках сыграла на руку сторонникам выхода из СССР.

Апофеозом этих драматических месяцев в истории Советского Союза явилось позорное сборище руководителей трёх бывших советских республик.

Собравшаяся в Беловежской Пуще троица в лице президента России Ельцина, президента Украины Кравчука и Председателя Верховного Совета Белоруссии Шушкевича втайне от Горбачева после долгих спиртных возлияний, обжорства до икоты, рвоты и бани вознамерились, наконец, стать полноправными хозяевами в своих вновь появившихся независимых государствах. Взамен тихо почившего СССР они провозгласили новую, пустую и никчемную аббревиатуру: СНГ – Содружество Независимых Государств.

* * *

В этот зимний декабрьский день уходящего 1991 года уже хорошо знакомые вам, читатель, наши старые друзья гуляли в парках города Пушкина.

День выдался солнечный, небольшой морозец лишь оттенял чистоту воздуха. На фоне лежащего белого снега и силуэтов деревьев, украшенных снежным убранством, величественный Большой Царскосельский Дворец, называемый в народе Екатерининским, поражал воображение своей громадой, синевой стен, украшенных бесчисленным количеством лепных украшений, многочисленным декором из атлантов и кариатид.

Он словно вырастал из сказочного царства, вновь возрождённый героическим трудом наших российских умельцев-реставраторов после ужасных разрушений, оставленных фашистскими захватчиками в годы Второй мировой войны.

Как всегда, гуляли двумя семейными парами: Сашенко-Ямпольская и чета Черняевых. На этот раз с ними присутствовало и молодое поколение: Андрей, Надежда Сашенко и Боря Черняев.

Ребята объединились в свою компанию, а взрослые – в свою.

– Ну что, Ирина, вот и дождались. Только радости не чувствую, – произнесла Галина Ивановна.

– Есть новости?

– Валерий сказал, что не позднее завтрашнего дня Горбачёв сложит с себя полномочия президента СССР, и наше государство прекратит своё существование.

– А что же взамен, Галя?

– Взамен мы получаем страну под названием Россия и в придачу какое-то там СНГ.

– Да, дождались. Страна рухнула. Папа мой оказался прав.

– Ирина, я вижу, вас это совсем не радует.

– Конечно. Если страна распалась, в каком положении теперь останутся наши русскоговорящие соотечественники в этих новых национальных государствах?

– Ну, язык, мне кажется, сохранится русский, хотя бы на первое время.

– Какого рожна, Галя? – вмешался Валерий Петрович. – Согласно их конституциям, там будут государственными языками те, которыми никто никогда не пользовался. И на Украине станут не говорить, а «балакать», душа моя.

– Получается, что они сломали людям жизнь, – сказал Владимир.

– Кому, как не мне, у которого отец в своё время служил в Тбилиси, – сказал Валерий Петрович, – понимать, что теперь русским, евреям, армянам придётся уезжать из этого гостеприимного рая. В СССР национальный вопрос не стоял никогда. Страна сама перемешивала и ассимилировала народы, жёстко подавляя любую националистическую вылазку. Это счастье, что мы в этот час оказались на своей русской земле, а других наших русских братьев можно только пожалеть.

– Не понимаю, зачем так делает Ельцин? – сказала Галина Ивановна.

– У него не было другого способа избавиться от Горбачёва. А он до умопомрачения стремится в Кремль, – ответила Ирина. – У него почти маниакальная страсть к власти, так мне всегда говорил папа.

– Да, милые вы мои дамы, – вновь вмешался Черняев, – эхо последствий этого распада будет ещё долго катиться, прежде чем оно коснётся ваших профессией, а вот у нас уже ведомство затрещало. Правда, это началось ещё ранее. Володя тоже имеет некоторую информацию. Офицеры делятся между собой. Так ведь, Володя?