Прежде всего любовь - Эмили Гиффин

– По-моему, я тебя никогда в розовом не видела, – я вспоминаю, как познакомилась с Эллен.

Это случилось вскоре после моего возвращения в Атланту. Я стояла за ней в длинной очереди на почте и оценивала ее наряд, как всегда делают женщины. На ней были вытертые голубые джинсы с отворотами, порванные на одном колене, сандалии-гладиаторы, оливково-зеленая льняная туника и несколько ожерелий из кожи и бусин. Она выглядела очень круто и непринужденно. В Нью-Йорке она бы не выделялась из толпы, но в Бакхеде, среди ярких нарядов от Тори Берч, Лилли Пулитцер и Лулулемон, производила впечатление.

Тогда я посмотрела на ее посылку и увидела знакомый адрес – дом, в котором я жила в Нью-Йорке. 22° C. Тремя этажами ниже моей квартиры, 25° C. Я не имею привычки разговаривать с незнакомыми людьми, но совпадение меня удивило. Я тронула ее за плечо и сказала:

– Не хочу быть назойливой, но… ваша посылка. Я раньше жила в этом доме. В квартире 25° С.

Она просияла и сразу стала очень хорошенькой.

– Шутите? Там живет мой друг Джулиан. Вы с ним знакомы?

– Нет, – я улыбнулась в ответ, – но мир, конечно, тесен.

– Выходит, вы из Нью-Йорка? – спросила она.

Я сказала, что родом из Атланты, но несколько лет прожила в Нью-Йорке.

– Я по нему скучаю, – добавила она.

– И я. Я сама там несколько лет прожила. Почему вы вернулись? Работа?

– Работа мужа, – мы только что поженились, и слово «муж» все еще казалось мне странным.

– Та ж фигня.

Потом сказала, что ее зовут Эллен Грэм, я тоже назвалась, и мы поболтали, стоя в очереди. Я узнала, что она фотограф-портретист, родилась в Питтсбурге, вышла замуж за юриста… И сама тоже вывалила всю свою биографию.

Она подождала, пока я закончу, и по дороге на парковку вынула из сумки маленькую квадратную визитку и предложила как-нибудь выпить кофе. Или, может, поужинать вместе с мужьями.

– Отличная идея, – сказала я, предчувствуя новую дружбу. С возрастом это случалось со мной все реже.

Через пару недель я позвонила Эллен, и мы вчетвером отправились в «Леон», ресторан в Декейтере. Вечер прошел отлично, настоящее двойное свидание. Нолан и Энди оба учились в Ловетт-скул (правда, Энди был на пару лет старше), оба работали в семейном бизнесе, оба женились на совсем непохожих на них женщинах, оба познакомились с женами благодаря брату или сестре (Марго, сестра Энди, была лучшей подругой Эллен).

Рассказывая нашу историю, Нолан упомянул Дэниела, и я поняла, что Энди свел всю картину воедино и ассоциировал мою девичью фамилию с выпускником Ловетт-скул, который поступил в Йель, а потом погиб в аварии под Рождество.

Он серьезно спросил у меня:

– Дэниел Гарланд – ваш брат?

– Да, – сказала я и быстро объяснила Эллен, в чем дело, – мой брат погиб в аварии.

Энди пробормотал, что ему жаль, смотря при этом в стол, как обычно делают все люди. А вот Эллен посмотрела мне прямо в глаза, взяла за руку и сказала то же самое совсем другим тоном.

– Спасибо, – я почувствовала, что мы с ней очень похожи, еще до того, как она сказала, что тоже пережила в юности страшное горе. Ее мать умерла от рака.

– Это, конечно, другое, – быстро добавила она, – братья и сестры должны быть рядом с нами всю жизнь.

– Да, конечно… мои соболезнования, – сказала я.

Смерть родителей принять проще, чем смерть брата. Возможно, потому, что она соответствует естественному порядку вещей. Но я все равно не могла представить жизни без мамы. И уж тем более не могла вообразить, что бы было, если бы она умерла в моем детстве.

Я помню, что думала, что жизнь в любом случае печальна.

– Как твоя семья это пережила? – спросила Эллен. – Вы… сплотились?

Она все понимала, и вскоре я уже исповедовалась ей, пока мужчины говорили о гольфе, путешествиях и работе. Я рассказала о Джози, что она совсем отбилась от рук, отказывается говорить о Дэниеле и считает мое желание вовлечь ее в разговор нездоровым. Спросила Эллен, есть ли у нее братья или сестры. Она сказала, что есть, старшая сестра Сюзанна. Что они очень разные, но все равно очень близки.

– Она моя настоящая подруга.

Я никак не могла сказать такого о Джози, и мне стало грустно. Я хотела бы, чтобы у нас с сестрой были близкие отношения, но не могла даже представить этого.

– А смерть мамы вас сблизила?

– Да, – она кивнула, – но мы всегда были близки. А вот отец больше похож на твою сестру. Он редко говорит про маму. Забавно, как по-разному все горюют. До чего это нерационально.

Я кивнула, думая, что это очень верно. В группе поддержки, куда я недолго ходила вместе с мамой, говорили: «Горе – это тайна, которую надо пережить, а не проблема, которую надо решить». Наш куратор – ее девятилетнюю дочь убили – написала эти слова на доске. Возможно, она была права. Но мне казалось, что разговоры и попытки решить что-то были единственным способом справиться с горем. Единственной надеждой на исцеление. Я сказала это Эллен, и она быстро согласилась.

– Да, конечно. Но мой отец и твоя сестра, наверное, смотрят на это по-другому. И это очень тяжело, когда любимые люди по-другому воспринимают мир. Мне кажется, что пары чаще остаются вместе, если они переживают горе одинаково.

Я кивнула, а потом рассказала о разводе своих родителей. Я всегда была уверена, что причиной стала смерть Дэниела. Мама говорила, что дело в папином пьянстве, но пьянство было просто реакцией на горе. Другими словами, все сводилось к Дэниелу, так или иначе.

По дороге домой я сказала Нолану, что наверняка подружусь с Эллен. И действительно, за следующие несколько месяцев мы стали очень близки. Часто куда-то ходили, постоянно переписывались, болтали по телефону почти каждый день (раньше я этого почти не делала). Джози утверждала, что я запала на Эллен, и это меня бесило. В основном потому, что опошляло наши отношения. Я постоянно рассказывала Джози, что мне нравится в Эллен. Эллен обожала свою работу и была крутым профессионалом. Я часами разглядывала ее фотографии – обычные люди на них получались похожими на знаменитостей, а знаменитости – на самых обычных людей.

Эллен обладала оригинальным вкусом, но никогда этого не выпячивала. В результате она часто совершала поступки, которые людям со стороны показались бы необычными. Например, одна ее собака была из приюта, а вторая оказалась самым красивым и породистым золотистым ретривером в мире. В душе Эллен была хиппи, но вышла замуж за представителя атлантской аристократии в четвертом поколении. Она водила битую «тойоту», облепленную стикерами, а дом украшала антиквариатом. Мне очень нравилась ее откровенность, она легко признавала свои недостатки и проблемы своего брака, а ведь многие люди не способны признаться даже, что у них выдался плохой день.

Как-то так получилось, что мы с Эллен забеременели практически одновременно. Айла и Харпер родились с разницей в пять недель. Опыт родительства сблизил нас еще сильнее, и наших мужей тоже. Мы выбрали друг друга в качестве крестных. Джози, конечно, очень разозлилась.