Американский психопат - Брет Истон Эллис

— Носки должны сочетаться с брюками, — говорит Тод Хэмлин Ривису, который внимательно слушает, помешивая соломинкой «Бифитер» со льдом

— Это кто сказал? — спрашивает Джордж.

— Послушай, — терпеливо объясняет Хэмлин. — Если носишь серые брюки, надевай серые носки. Проще простого.

— Погоди, — вмешиваюсь я. — А если ботинки черные?

— Ничего страшного, — Хэмлин пригубливает мартини. — Но тогда с ботинками должен сочетаться ремень.

— То есть ты говоришь, что с серым костюмом можно носить и серые и черные носки? — говорю я.

— M-м-м… да, — отвечает Хэмлин смущенно. — Я так думаю. Разве я не это сказал?

— Полушай, Хэмлин, — говорю я. — Я не могу с тобой согласиться насчет ремня. Ботинки все-таки далеко от талии. Мне кажется, следует обратить внимание на то, чтобы ремень сочетался с брюками.

— Это похоже на правду, — замечает Ривис.

Мы втроем — Тод Хэмлин, Джордж Ривис и я — сидим в «Harry's». Сейчас чуть больше шести вечера. На Хэмлине костюм от Lubiam, превосходная полосатая хлопчатобумажная рубашка с широким воротником от Burberry, шелковый галстук от Resikeio и ремень от Ralph Lauren. Ривис в шестипуговичном двубортном костюме от Christian Dior, хлопчатобумажной рубашке, шелковом галстуке от Claiborne с узором. На ногах у него кожаные ботинки на шнурках в дырочку от Allen-Edmonds, в кармане — хлопчатобумажный носовой платок, вероятно, от Brooks Brothers. На салфетке рядом с его стаканом лежат темные очки от Lafont Paris, на стуле покоится очень милый портфель от Т. Antony. На мне двухпуговичный однобортный костюм (расцветка «штрихи мела»; шерсть с фланелью), хлопчатобумажная рубашка в разноцветную полоску, и шелковый карманный платок, все от Patrick Aubert, а также шелковый галстук в горошек от Bill Blass и очки с простыми стеклами в оправе от Lafont Paris. На столе, кроме стаканов и калькулятора, лежат наушники от одного из наших CD-плейеров. Ривис и Хэмлин ушли сегодня из офиса пораньше, чтобы сделать массаж лица, и теперь выглядят свежо, лица розовые, но загорелые, короткие волосы зачесаны назад. Утреннее Шоу Патти Винтерс было про Рембо в реальной жизни.

— А что жилетки? — спрашивает Ривис Тода. — Они… не вышли из моды?

— Нет, Джордж, — отвечает Хэмлин. — Разумеется, нет.

— Нет, — соглашаюсь я. — Жилетки никогда не выходили из моды.

— Тогда вопрос — как их следует носить? — спрашивает Хэмлин.

— Они должны облегать… — одновременно произносим мы с Ривисом.

— Извини, — говорит Ривис. — Продолжай.

— Ничего, — замечаю я. — Давай ты.

— Ну давай же, — просит Джордж.

— Ну, они должны хорошо облегать фигуру и закрывать талию, — объясняю я. — Жилет должен быть чуть повыше верхней пуговицей пиджака. Если на виду оказывается слишком большая часть жилета, это придает костюму чересчур чопорный, строгий вид, а это нежелательно.

— M-м-м, — едва не лишившись дара речи, произносит смутившийся Ривис. — Верно. Я так и думал.

— Мне нужен еще один J&B, — поднимаюсь я. — А вам, парни?

— «Бифитер» со льдом и соломинку, — указывает на меня Ривис.

Хэмлин:

— Мартини.

— Будет сделано.

Я иду к бару и, пока Фредди готовит напитки, слушаю, как какой-то парень (по-моему, это грек Уильям Теодокропополис из First Boston) в посредственном шерстяном костюме в «гусиную лапку», неплохой хлопчатобумажной рубашке и великолепном кашемировом галстуке от Paul Stuart, с которым костюм смотрится гораздо лучше, чем он есть на самом деле, рассказывает другому парню, тоже греку, с диетической пепси в руках:

— Слушай, в «Чернобыле» был Стинг — в том кабаке, который открыли парни, владельцы «Туннеля» — это было в Page Six, а потом кто-то подъехал в «Порше 911», и в машине сидела Уитни, и…

Когда я возвращаюсь к нашему столу, Ривис рассказывает Хэмлину, как он издевается над бездомными — протягивает им доллар, а потом в самый последний момент резко убирает его в карман.

— Честное слово, это срабатывает, — уверяет он. — Они так фигеют, что затыкаются.

— Просто… скажи… «нет», — замечаю я, ставя напитки на стол. — Этого вполне достаточно.

— Просто сказать «нет»? — улыбается Хэмлин. — И это подействует?

— На самом деле это действует только на бездомных беременных женщин, — признаюсь я.

— Интересно, пробовал ли ты «просто сказать нет» двухметровому дылде на Чаембеарс-с Стрит? — спрашивает Ривис. — Который курит крэк через трубку?

— Слушайте, кто-нибудь слышал о клубе под названием «Nekeniah»? — спрашивает Ривис.

С моего места виден Пол Оуэн, сидящий в другом конце зала. Вместе с ним сидит парень, похожий на Трента Мура или Роджера Дейли, и еще один — кажется, Фредерик Коннел. Дед Мура владеет компанией, в которой Трент работает. Он одет в костюм из шерстяного сукна в мелкую «гусиную лапку» шотландской расцветки.

— «Nekeniah»? — переспрашивает Хэмлин. — Какая «Nekeniah»?

— Стойте, парни, — говорю я. — Кто это там сидит с Полом Оуэном? Это не Трент Мур.

— Где? — Ривис.

— Они встают. Вон за тем столиком, — отвечаю я. — Вон те ребята.

— А это не Мэдисон? Нет, это Диббл, — говорит Ривис. Для большей уверенности он надевает очки с простыми стеклами.

— Да нет, — говорит Хэмлин. — Это Трент Мур.

— Ты уверен? — спрашивает Ривис.

По пути к выходу Пол Оуэн останавливается возле нашего столика. Он в темных очках Persol, в руках у него дипломат от Coach Leatherware.

— Привет, парни, — Оуэн представляет своих спутников, Трента Мура и какого-то Пола Дентона. Ривис, Хэмлин и я пожимаем им руки, не вставая. Джордж и Тод начинают разговаривать с Трентом. Он из Лос-Анджелеса и знает, где находится «Nekeniah». Оуэн обращает свое внимание на меня, и я слегка нервничаю.

— Как дела? — спрашивает Оуэн.

— Отлично, — говорю я. — А у тебя?

— Великолепно, — отвечает он. — Как у тебя со счетами Хоукинса?

— Все… — я запинаюсь. Замешкавшись на мгновение, продолжаю, — все… нормально.

— Правда? — рассеянно интересуется он. — Интересно, — с улыбкой, сцепив руки за спиной, произносит он. — А почему только нормально, а не замечательно?