Hi-Fi - Ник Хорнби

– Нет, не надо. Все в порядке. Я просто полагал, что необходимо, так сказать, прояснить ситуацию.

– Прояснил?

– Ага.

– Остаешься?

– Ага.

– Вот и ладненько.

Чтобы сделать то, что только что сделал я, надо обладать редкой гениальностью. У меня был шанс уйти, и я его упустил, по ходу дела продемонстрировав полную неспособность мало-мальски изящно поухаживать за женщиной. Она весьма обольстительно приглашает меня провести с нею ночь, я же веду себя так, будто приглашение попросту не доходит до меня, и выставляю себя в ее глазах тормозом, с которым, по большому счету, и спать-то не больно захочется. Сильно, ничего не скажешь.

Но на этом колдобины чудесным образом и заканчиваются. Возникает тема презервативов, и я говорю, что их у меня с собой нет, а она смеется и отвечает, что была бы потрясена, если бы они у меня с собой были, и что у нее в сумочке что-нибудь да найдется. Мы оба понимаем, о чем идет речь и почему, но не вдаемся в детали. (А зачем? Ведь когда вы просите туалетную бумагу, от вас никто не ждет рассказа, как и каким манером вы намереваетесь ее употребить.) Потом она берет свой бокал и за руку ведет меня в спальню.

Небольшая неприятность: предстоит ванная интермедия. Терпеть не могу эти интермедии – «можешь взять зеленую зубную щетку и розовое полотенце» и все такое. Не поймите меня превратно: личную гигиену соблюдать совершенно необходимо, и тот, кто не чистит зубы, поступает глупо и недальновидно, и своему собственному ребенку я никогда бы не позволил… ну и так далее. Но разве нельзя хоть изредка отступить от правил? По идее, мы оба должны быть охвачены страстью, с которой ни я, ни она не в силах совладать, и как же так получается, что она находит время подумать и об очищающем молочке «Энн Френч», и о морковном увлажняющем молочке, и о всяких там ватках, и об остальных делах? В целом, мне больше по душе женщины, способные ради меня отказаться от кое-каких плотно въевшихся привычек, да и в любом случае ванная интермедия неважно сказывается на мужских нервах и энтузиазме, если вы понимаете, о чем я. А в Мэри меня особенно огорчает то, что она обманывает мои ожидания – она как-никак музыкант и, соответственно, могла бы вести себя поразгильдяистей, побогемнее, что ли; я думал, что секс с ней будет самую малость грязнее, и в буквальном и в переносном смысле. Она приводит меня в спальню и оставляет одного – ломать голову над тем, раздеваться или подождать.

Проблема вот в чем: если я разденусь, а она пошлет меня воспользоваться зеленой зубной щеткой, я пропал – мне придется либо голышом топать в ванную, а я к этому пока что совсем не готов, либо снова одеться, а потом еще раз раздеваться с риском застрять головой в вороте фуфайки. (Вариант отказаться от зеленой зубной щетки по очевидным причинам даже не рассматривается.) Ей-то самой хорошо, она легко может всего такого избежать. Например, она может вернуться из ванной в длинной майке со Стингом и, пока меня не будет, по-быстрому ее снять; в итоге она ничего не теряет, а я смят и унижен. Но тут я вспоминаю, что на мне более или менее шикарные трусы (подарок Лоры) и белоснежная футболка, так что я свободно могу позволить себе раздеться прямо в постели, и это вполне приемлемый выход. Когда Мэри появляется в спальне, она застает меня с самым независимым видом листающим ее Джона Ирвинга в бумажной обложке.

А потом я иду в ванную и чищу зубы; а потом возвращаюсь; а потом мы занимаемся любовью; а потом мы немножко разговариваем; а потом мы выключаем свет. Вот и все. Кто, чего, как – в эти дела вдаваться не буду. Когда-нибудь слышали «Behind Closed Doors»[51]Чарли Рича? Это одна из моих любимых песен.

Думаю все-таки, кое-что вам знать следует. Вам следует знать, что я не оплошал, счастливо избежав всех возможных неприятностей, что Мэри оргазма не получила, но сказала, что ей все равно понравилось, и я ей поверил; еще вам следует знать, что мне тоже понравилось и что с ней мне снова удалось пережить то, из-за чего я люблю заниматься сексом, а люблю я заниматься сексом из-за того, что это занятие поглощает тебя без остатка. По правде говоря, секс – самое самозабвенное занятие из открытых мною в зрелости. В детстве очень много что захватывало меня с головой: конструктор «Меккано», «Книга джунглей», приключения Бигглза,[52]«Человек из Д.Я.Д.И.», субботний детский киноклуб… Из-за всего этого я забывал, где нахожусь, ночь на дворе или день, кто рядом со мной. Взрослый человек способен пережить сходное состояние только благодаря сексу, ну и, может, еще благодаря паре-тройке любимых фильмов; книги перестали всецело поглощать меня, едва я вышел из подросткового возраста, а работа и близко никогда не поглощала. Когда я занимаюсь сексом, от мучившей только что неловкости не остается и следа, я забываю, где нахожусь, ночь на дворе или день… и да, конечно, забываю, кто со мной, – на какое-то время. Секс – единственное взрослое занятие, в котором я что-то смыслю, и забавно, что только оно позволяет мне снова почувствовать себя десятилетним.

Я просыпаюсь на рассвете с тем же ощущением, какое испытал в тот вечер, когда все понял про Лору и Рэя: в тот вечер я почувствовал, что остался без балласта и, если не зацеплюсь за что-нибудь, меня унесет течением. Мэри мне очень нравится, она занятная, умная, красивая и талантливая, но что, черт возьми, она собой представляет? Нет, не в философском смысле. Я просто говорю себе: ведь я ее совсем не знаю, и спрашивается, что в таком случае я делаю у нее в постели? Должно же быть место, где я чувствовал бы себя лучше, спокойнее и увереннее, чем здесь? Но я понимаю, что в данный момент такого места не существует, и это меня не на шутку пугает.

Я встаю, подбираю свои шикарные трусы и футболку, иду в гостиную и, отыскав в карманах куртки сигареты, сажусь в потемках и закуриваю. Вскорости Мэри тоже встает, подходит и садится рядом.

– Сидишь думаешь, как это тебя угораздило?

– Нет. Я так, знаешь…

– А я думаю.

– Не хотел тебя будить, вот и вышел.

– Я и не спала.

– То есть ты думаешь уже гораздо дольше меня. Ну и как, что-нибудь надумала?

– Кое-что. Я поняла, что была очень одинока и прыгнула в постель с первым, кто этого захотел. Еще я поняла, как мне повезло, что этим первым оказался ты, а не какой-нибудь подлец, зануда или сумасшедший.

– Да, я, пожалуй, не подлец. А что, с подлецом, занудой или сумасшедшим ты бы спать не стала?

– До конца не уверена. Неделька у меня выдалась хреновая.

– В каком смысле?

– Да так. В голове всякая хрень.

До того как мы с ней переспали, существовала хотя бы видимость, что оба мы этого хотим, что эта ночь обещает стать уверенным, многообещающим началом нового восхитительного романа. Теперь никакой видимости не осталось и в помине, вместо нее перед нами очевидный факт: мы с ней вот так сидим здесь только потому, что ни ей, ни мне больше не с кем вот так сидеть.