Необязательные отношения - Ирина Кисельгоф

На балконе у Лавровой Линка делилась своей всепоглощающей любовью к Стасу.

— Почему мы от них так зависим? — спросила она.

— Про дзинь и дзянь слышала? — поинтересовалась Аська и побренчала вилкой по стакану.

Линка кивнула.

— Ну вот. Сними фиговый лист и зри в корень.

— Жалеем впрок, — задумалась Линка. — Они природой назначены быть пушечным мясом.

— У-сю-сю, — скривилась Аська. — Святой Наиль!

Линка раздраженно нахмурилась.

— Кстати, я посмотрела «2046» [2]. Листала каналы и случайно наткнулась, — объявила Аська. — Не впечатляет.

— Важен контекст, — не согласилась Лаврова.

Под контекстом подразумевался Линкин одноклассник Наиль. С первого класса и по сей день его мучила любовь к Линке. Линка плакалась ему в жилетку, целовала мимоходом в щеку, забывала поздравить в день рождения, заявлялась среди ночи с ворохом друзей, просила ключ от квартиры для встреч с другими мужчинами и снова целовала мимоходом. Наиль мучился и страдал. Насколько сильно, не знал никто, но он подарил Линке «2046» со словами: «Похоже на нас». «Спасибо», — сказала Линка и в знак дружеского расположения, не раздеваясь, полежала с ним на его кровати на расстоянии вытянутой руки. Недолго. Потом легко поднялась и ушла восвояси.

— Оглянулась? — спросила Аська.

Линка подняла на Аську недоумевающий взгляд.

— Вдруг помер? — членораздельно пояснила Аська слабоумной Линке.

— Да ну, — отмахнулась та. — Что с ним сделается?

Действительно, Наиль был жив до сих пор, он обреченно ждал Линку.

— Притерпелся, живя надеждой, — говаривала Аська. — Не приведи господь надежде осуществиться. Парень не вынесет разочарования.

— Аська! Ну хватит, — взмолилась Линка. — Мы же не об этом.

— Ах да. Забыла. Мы о высоком. Ну, и что дальше с нашим Стасиком?

— У него такой тембр, — Линкины глаза затуманились, — низкий, бархатистый. У меня всякий раз мурашки по коже. Слышу его голос, и плакать хочется.

— Отрежь яйца и смейся, — посоветовала Аська и откупорила очередную бутылку пива.

— У тебя руки так и чешутся отрезать что-нибудь, — разозлилась Линка. — Хирург ты наш!

— Хирург-яйцерезка! — захохотала Аська. — А я терпеть ненавижу, когда наши хирурги пялятся на рентгенснимок органов малого таза и ржут как кони, глядя на спираль. Ржут твоим любимым тембром, между прочим.

— Это не тембр. Это вибрация голосовых связок потоком воздуха. — Лаврова пропела басом. — Балалайка блынь-блынь-блынь-блынь!

— И гармошка дрынь-дрынь-дрынь-дрынь! — басом поддержала Аська.

— Погремушка бла-бла, — грустно согласилась Линка.

* * *

Никита стал ходить на занятия в изостудию. Лаврова рассказывала ему о великих художниках. Она показывала ему репродукции удивительных картин Джузеппе Арчимбольдо, вдохновленного рисунками Леонардо, индийскими миниатюрами, древними манускриптами, где растения, лица, фигурки складывались как мозаики из других; плодов, фигурок и лиц.

— Здесь изображены времена года. Они соответствуют этапам возраста человека. Угадай, где лето, весна, осень и где юность, молодость, старость.

— Это просто, — отвечал понятливый ребенок.

Лаврова им гордилась. Она, затаив дыхание, следила, как его пальцы бережно касаются дешевых репродукций гения Арчимбольдо.

— Что тебе больше понравилось?

— «Весна» понравилась, а «Осень» нет.

— Почему не понравилась?

— Ну, — Никита вдруг передернул плечами. — Она рыхлая, мягкая, вся расползается. Пахнет гнилыми яблоками, и вкус у нее горько-сладкий. Противный. Он еще долго на языке и зубах остается. Понимаешь?

Никита видел, слышал, чувствовал, мыслил живыми образами. Лаврова этому не удивлялась. Таким, по ее мнению, и должен быть настоящий художник.

— Творчество Арчимбольдо следует «Тайной философии», суть которой заключается в том, что каждый предмет, процесс или мысль имеет две разные стороны одного и того же, белую и черную, жизнь и смерть. Плавно или яростно перетекают они из одного состояния в другое, вкладываются друг в друга, как матрешки, всегда меняясь местами. Сегодня это маленькая матрешка, а завтра она самая большая, — переиначивала по-своему Лаврова.

— Как это?

— В «Тайной философии» написано: огонь горяч и сух, земля суха и холодна, вода холодна и влажна, воздух влажен и горяч. Все это колдовские превращения, загадочные метаморфозы одного и того же единственного существа Замкнутый цикл необыкновенной жизни природы.