Дети судьбы - Джеффри Арчер

Ещё до того как Нат прибыл в Сайгон, на двери его крошечного кабинета в штабе командования по оказанию военной помощи Южному Вьетнаму появилась надпись: «Лейтенант Нат Картрайт», сделанная по трафарету. Нату сразу стало ясно, что всё время службы он будет занят кабинетной работой и даже не узнает, где проходит линия фронта. По прибытии он не был отправлен на фронт, но ему поручили работать в отделе службы обеспечения боеготовности. Распоряжение полковника Тремлетта явно прибыло в Сайгон гораздо раньше него.

В ежедневной декларации Нат был назван квартирмейстером: это позволяло вышестоящим начальникам заваливать его бумагами, а подчинённым — без особой спешки выполнять его распоряжения. Но все они как будто были замешаны в своего рода заговоре, заключавшемся в том, чтобы заставить Ната проводить свои рабочие часы, заполняя бланки по поставке боевым частям чего угодно — от печёных бобов до вертолётов. Каждую неделю в Сайгон по воздуху прибывало семьсот двадцать две тонны товаров, и обязанность Ната заключалась в том, чтобы всё это доставлялось на линию фронта. Каждый месяц он отправлял примерно девять тысяч наименований. На фронт поступало всё, за исключением его самого. Он даже переспал с секретаршей своего командира, но ничего не добился, кроме того, что высоко оценил её опыт ведения рукопашного боя без оружия.

Каждый вечер Нат уходил с работы всё позже и позже и даже стал сомневаться, за границей ли он. Если ты получаешь сэндвич «большой мак» и кока-колу на обед, а «кентуккийского жареного цыплёнка» с пивом «будвайзер» на ужин, а по вечерам в офицерской казарме смотришь по телевизору новости программы «Эй-Би-Си», где доказательство, что ты не уехал из Соединённых Штатов?

Нат сделал несколько хитроумных попыток попасть на фронт, но очень скоро понял, что везде ощущалось влияние полковника Тремлетта; все его ходатайства возвращались к нему на стол со штампом: «Отказано; подать повторное прошение через месяц».

Когда бы Нат ни просился на приём к старшему офицеру, чтобы обсудить свою проблему, он ни разу не дошёл выше штабного майора. Каждый раз его пытались убедить, что он делает важное и полезное дело. Папка с его делом была самой тонкой во всём Сайгоне.

Нат начал понимать, что его принципиальная позиция совершенно бессмысленна. Через месяц его друг Том пойдёт на второй курс в Йеле, а чем он мог похвастаться, кроме как короткой стрижкой и доскональным знанием того, сколько скрепок требуется армии во Вьетнаме каждый месяц?

Всё это изменилось в тот день, когда Нат сидел в своём кабинете, готовя приём партии новобранцев, которая должна была прибыть в следующий понедельник.

Весь день до вечера он занимался жилищем, обмундированием и путевыми документами. На нескольких из них был штамп «Срочно»; а командир всегда требовал подробного отчёта о квалификации каждого нового набора ещё до того, как те приземлятся в Сайгоне. Нат не заметил, сколько времени заняла эта работа, и когда он заполнил последний бланк, то решил оставить бумаги на столе адъютанта, прежде чем пойти перекусить в офицерской столовой.

Когда он проходил через отдел боевого состава, то испытал приступ раздражения: всё его обучение в Форт-Диксе и в Форт-Беннинге пошло псу под хвост. Хотя было уже восемь часов вечера, в комнате всё ещё сидело несколько офицеров (иных из них он узнал), которые говорили по телефону или вносили последние изменения диспозиции в большую оперативную карту Северного Вьетнама.