У каждого своя цена - Лорен Вайсбергер

— Что тебе налить? — спросил Лео, подойдя сзади. Опасаясь заказать уж совсем немодный напиток, я попросила бокал шампанского.

— Сейчас будет, — кивнул он. — Давай потанцуем. Кайли, пойдешь?

Кайли за последние шесть минут добилась существенного прогресса — она уже вовсю целовалась с новым знакомым, сидя у него на коленях. Мы не стали дожидаться ответа.

Приглашенные оказались почти сплошь красавцами и красавицами. Разница в возрасте не превышала десяти лет — от двадцати с небольшим до «тридцати с хвостиком, и все они были здесь явно не в первый раз. Женщины, высокие, стройные, не стеснялись высоко открытых бедер и низких декольте, что, впрочем, не выглядело вульгарно. Мужчины увивались вокруг красавиц, обнимая за задницу, спину или плечи, не потели и предупредительно не позволяли бокалу дамы опустеть. Ничего похожего на буйные подростковые дискотеки, где я неловко подпирала стенку, со страхом разглядывая корчащуюся толпу в свете прожекторов.

Пока я рассматривала присутствующих, Лео успел подцепить брюнетку и присоединиться в танце к паре красавчиков. Все четверо, обнаружившие прекрасное чувство ритма, извивались, тесно прижавшись друг к другу. Время от времени пары менялись партнерами, и «девушки» терлись бедрами друг о друга.

Возвращаясь из туалета, я почувствовала у себя на талии чьи-то руки и лишь потом разглядела их владелицу, девицу с длинными волнистыми волосами неопределенно-светлого, мышиного оттенка, от которой несло табаком и мятным освежителем для рта.

— Бетт, Бетт! Поверить не могу, сколько лет, сколько зим! — провизжала девица, уткнувшись подбородком мне в грудь, что было неприятно и неудобно, потому что я ее не узнавала. Незнакомка еще несколько секунд продержала меня в кольце объятий, а когда отодвинулась, моему изумлению не было предела.

— Эбби? Неужели? Вот уж действительно целую вечность не встречались…

Я старалась не показать, что мне меньше всего хотелось ее видеть. В университете она производила отталкивающее впечатление, но я забыла о ее существовании, когда после выпуска все переехали в Нью-Йорк. Несколько лет в городе хватало места, чтобы не сталкиваться с Эбби, однако сегодня удача мне изменила. Спустя пять лет после окончания университета Эбби выглядела старше, опытнее своего возраста. Она явно подправила нос, накачала огромные пухлые коллагеновые губы, но разительнее были перемены с грудью. При росте Эбби четыре фута одиннадцать дюймов суперсиськи, казалось, занимали всю переднюю сторону миниатюрного тельца.

— Зови меня Абигайль, — тут же поправила она. — Не, ну встреча, с ума сойти, да? Я слышала, ты работаешь на Келли, и не сомневалась, что рано или поздно мы с тобой встретимся.

— Что ты имеешь в виду? Кстати, ты давно в Нью-Йорке?

Эбби уставилась на меня с шокированным видом и потянула к дивану. Я попыталась высвободить запястье из тесного кольца ее пальцев, но мертвая хватка не ослабевала. Придвинувшись гораздо ближе, чем мне хотелось, Эбби выдохнула:

— Ты что, серьезно? Не слышала разве? Да я в самом водовороте медиамира!

Мне пришлось прикрыть рот ладонью, притворившись, будто я закашлялась, чтобы не расхохотаться ей в лицо. Еще во времена учебы в Эмори Эбби заявляла, что она «в самом водовороте» — то студенческого клуба, то мужской баскетбольной команды, то университетской газеты. Никто не понимал, что сие означает, вообще-то это называется неправильным словоупотреблением, — но по какой-то причине Эбби привязалась к этой фразе и вклеивала ее к месту и не к месту.

На первом курсе мы жили в общежитии на одном этаже. Обладая сверхъестественным чутьем на слабости у людей, Эбби атаковала подруг, применяя уникальное сочетание шарма, безжалостности и скрытой агрессии. Помню, она допекала меня вопросами, кто из парней мне нравится, с единственной целью в течение следующих двадцати часов «случайно» прыгнуть на того, чье имя я называла.

Однажды в общей душевой я услышала, как Эбби выпытывала у студентки-азиатки секрет получения «чувственного раскосого взгляда» с помощью карандаша для глаз. На третьем курсе она «позаимствовала» у одноклассницы доклад по истории, выдав работу за свою, и призналась в «ошибке», лишь когда профессор пригрозил исключением им обеим. Мы с Пенелопой познакомились с Эбби на первом курсе во время письменного семинара и сразу пришли к выводу, что ее следует всячески избегать. Эбби искусно отпускала тонкие мерзкие комментарии о волосах, бойфренде или наряде подруги, и стоило той невольно обидеться, как Эбби ударялась в ужас и сожаление от своих слов.

Мы всячески уклонялись от общения с Абигайль, но та, якобы не понимая, что с ней не хотят водить компанию, нарочно лезла к нам с единственной целью — чем-нибудь насолить. Естественно, подруг у нее не было, зато Эбби энергично втиралась в каждый мужской клуб и спортивную команду в Эмори, так что, по слухам, к выпускному году количество обслуженных ею парней перевалило за сотню.

— В медиаводовороте? Вот не знала… Где сейчас работаешь?

— Дай-ка прикину. Начинала в «Элль», затем ушла от них в «Слейт» — умный ход, не правда ли? Недолго пробыла в «Вэнити фэр», но там очень уж агрессивная офисная политика. Теперь я внештатник, и нет мне преград!

Я не смогла вспомнить, чтобы хоть где-нибудь в газетах или журналах видела ее имя.

— А тебе, мисси, как на новой работе? — визгливо воскликнула Эбби.

— Ну, на новой работе я всего неделю. Пока что классно, мне нравится.

Эбби кивнула:

— Крутейшая фирма с лучшей клиентурой! Боже, как мне нравится твоя рубашка — незаменима, чтобы скрыть маленький животик, правда? Я свою ношу постоянно!

Я невольно втянула живот.

— Кому и знать, как не тебе, Эбби. Наверное, нелегко поддерживать форму при маленьком росте: пять фунтов на твоем тельце покажутся двадцатью. Но ты отлично маскируешь лишний вес! — с энтузиазмом заявила я.

Эбби улыбнулась:

— А как поживает Кэмерон? Так, кажется, звали твоего бойфренда? Я слышала, он бросил тебя ради какой-то модели, но ни на секунду не поверила этому.

— Кэмерон? Вот не знала, что вы знакомы. Он, видишь ли, живет и дышит только Нью-Йорком, так что…

— Бетт, было очень приятно повидаться, — перебила Эбби, не отреагировав на мое последнее замечание. — Разреши пригласить тебя на ленч. Нам нужно столько наверстать… Давно собиралась тебе позвонить, но ты куда-то исчезла после университета. С кем ты общаешься? С той тихой маленькой серой мышкой? Такая была милочка… Как ее зовут?

— Ты о Пенелопе, которую голосованием признали самой красивой девушкой первого курса? Да, мы дружим. Обязательно передам ей твой привет.

— Да-да, непременно передай. На той неделе я позвоню тебе на работу, сходим куда-нибудь на отличный ленч, хорошо? Поздравляю, что наконец-то ты бросила свой ужасный банк и вышла в реальный мир… Не терпится представить тебя собравшимся. Тебе еще столько замечательных людей предстоит узнать!