Ампирные спальни - Брет Истон Эллис

— Надеюсь, ты хотя бы не за рулем, — говорит.

— Зато пришел мрачным, а теперь вполне счастлив.

— Судя по виду, настроение у тебя действительно неплохое.

— Так и есть.

— На днях в «Спаго» я, грешным делом, решила, что тебя уже ничем не развеселить.

— Нашлось средство.

Пауза.

— Пожалуй, мне лучше не знать какое.

Допиваю мартини, ставлю бокал на парапет и кротко ей улыбаюсь; меня слегка покачивает, а Блэр вглядывается в поблескивающую чешую моря в изгибе далекой бухты.

— Сперва не хотела подходить, а потом передумала, — говорит, пододвигаясь ближе.

— Откровенность за откровенность: мне приятно, что ты подошла. — Отворачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть на город. — Почему ты так долго меня избегала? С какой стати?

— Себя берегла.

— Что изменилось?

— Я тебя больше не боюсь.

— Все еще на что-то надеешься.

— Мне все казалось, я смогу тебя изменить, — говорит. — Все эти годы.

— Чтобы я стал воплощением твоего идеала? — Замолкаю, додумывая мысль. — Или воплощением своего?

— Твоего, боюсь, не получится: люди такими не бывают, Клэй.

— Почему при этом надо смеяться?

— Мне интересно, общался ли ты с Джулианом, — говорит. — Или все-таки прислушался к моему совету?

— В смысле, к твоему приказанию.

— Называй как хочешь.

— Кажется, мы с ним виделись пару раз, но теперь он, судя по всему, ненадолго уехал. — Притормаживаю перед решающим выпадом. — Рейн сказала, что не знает, где он.

При упоминании Рейн Блэр говорит:

— Надо же, какие у вас у всех интересные отношения.

— Непростые, — соглашаюсь. — В наших лучших традициях.

— Я смотрю, вы ее по рукам пустили, — говорит. — Сначала Джулиан, потом Рип, потом Келли, теперь ты… — Пауза. — Интересно, кто будет следующим?

Отмалчиваюсь.

— Не мое дело, — пододвигается ближе. — И кстати, Рейн знает, где Джулиан. Согласись: если я знаю, где Джулиан, то она-то тем более знает.

— От кого ты знаешь? — осекаюсь. — Ах, ну конечно! Твой муж ее агент. Агентурные сведения.

— Да нет. К тому же агент ей не поможет. — Пауза. — Думаю, ты и сам это понимаешь.

— Так где Джулиан? — не отступаюсь.

— Зачем тебе знать, где он? — спрашивает. — Или вы по-прежнему дружите.

— Раньше дружили, — говорю. — Но теперь… нет. Пожалуй что нет. Разбежались, — умолкаю, но не могу с собой справиться. Спрашиваю снова: — Где он? Откуда ты знаешь, где он?

— Держись от него подальше, — мягко увещевает Блэр. — Больше от тебя ничего не требуется.

— Почему?

— Потому что так будет лучше для всех.

Я подставляю ей губы, ощущая спиной взгляды статуй, и свет, льющийся от фонтанов, и как позади нас на небосклоне моря восходит отраженье луны.

— Про тебя столько разного говорят, — шепчет Блэр. — Но я ничему не верю.

* * *

Открываю дверь своей квартиры. Свет выключен, и только чуть повыше дивана белый прямоугольный блик: мерцающий экран телефона озаряет снизу страшное лицо Рипа. Не пугаюсь только потому, что пьян; нащупываю выключатель, и комната медленно наполняется тусклым светом. Рип не торопится начать разговор — сидит, развалясь на диване, как у себя дома, рядом — початая бутылка текилы. Наконец изрекает, что весь вечер проторчал на какой-то предоскаровской церемонии, и потом мимоходом интересуется, где был я.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю. — Как ты вошел?

— Добрые люди впустили, — отвечает, словно это и так понятно. — Пойдем прокатимся.

— Зачем?

— Затем, что твоя квартира, скорее всего, — прищуривается, — прослушивается.

* * *

В лимузине Рип показывает мне мейлы из почтового ящика [email protected], принадлежащего Рейн. Всего их четыре, и я читаю один за другим с риповского айфона, пока лимузин катит по пустынному Малхолланд-драйв — старая песня Уоррена Зивона реет в кондиционированной тьме. Поначалу вообще не понимаю, что это, но в третьем мейле я ей якобы написал, что «убью этого ублюдка» (имея в виду ее «любовника» Джулиана), и в моем сознании письма приобретают сходство с устаревшими географическими картами: в чем-то они точны и, безусловно, составлены с тайным, но вполне определенным умыслом, но некоторые детали взяты словно бы с потолка, не имеют никакого отношения ни к Рейн, ни ко мне (упоминание о Каббале, наш обмен язвительными замечаниями в адрес музыкального номера на недавней оскаровской церемонии (ироническая версия «On the Sunny Side of the Street»[77]в исполнении Хью Джекмана[78], которую я даже не видел), мое увлечение знаками зодиака), однако если абстрагироваться от фактических неточностей, суть наших отношений схвачена верно. Внимательно вчитываюсь в третий мейл, пытаясь понять, кто мог его сочинить (рассовать между строк улики, предложить читателю ниточки, которые разматывали бы весь клубок), и вдруг до меня доходит: это неважно, все ниточки тянутся ко мне, я доигрался.

— Прочти, пожалуйста, следующий. — Рип наклоняется и пролистывает дальше так же буднично, как если бы я смотрел рекламный буклет. — Интересная деталь про тебя и эту пропавшую сучку — ее соседку.

В четвертом письме я будто бы угрожаю сделать «с Джулианом то же, что уже сделал с Амандой Флю».

— Как к тебе это попало? — спрашиваю, сжимая в руках айфон.

— Я тебя прошу, — вот и весь ответ.

— Я этого не писал, Рип.

— Может, писал, — говорит, — может, не писал. — Пауза. — Может, она сама написала. Но мне подтвердили, что отправлено с твоего адреса.

Еще раз бегло просматриваю все четыре письма.

— «Я убью этого ублюдка», — сипит Рип. — Вроде, стиль не твой, но кто знает?.. От тебя-то обычно холодом веет, а тут… искренность, грусть, — читает вслух с айфона. — «Но на этот раз страсть меня захлестнула, и я нее состоянии контролировать свои чувства…» — Давится смехом.

— Зачем мне знать про эти письма? — спрашиваю. — Я их не писал.

— Затем, что теоретически тебя можно за них привлечь.

Отстраняюсь от Рипа, даже не пытаясь скрыть отвращения.

— Каких детективов ты насмотрелся?