Русская книга - Илья Стогов

Я просто вдыхал сигаретный дым… выдыхал его… а потом вдыхал снова. Безумие может ведь постучаться и в самую светлую из голов. Мой собеседник перестал считаться учеником академика и махнул рукой на древнерусские шедевры. Теперь с той же самой научной тщательностью он изучал какие-то нелепые произведения: выкраденные из архивов Ватикана листки с доказательствами того, что Россия — древнейшая цивилизация планеты… Засекреченные КГБ хроники булгар, живших накануне Всемирного потопа… История Древней Руси, это вообще совершенно особый жанр. Специалисты по этой науке дотошно и беспристрастно изучают то, что никогда не существовало.

Я раздавил в пепельнице докуренную сигарету и почти сразу вытащил из пачки еще одну. Последнее, о чем мне хотелось расспросить Юрия Константиновича, это о его отношениях с академиком Лихачевым. Но он пропускал мои вопросы на эту тему мимо ушей. Сказал, что его работы очень ценит совсем другой академик: недавно скончавшийся Борис Рыбаков. А между прочим, Рыбаков был главным в мире спецом по русской истории.

— Глав-ней-шим! И перед смертью он хотел встретиться со мной. Благословить, так сказать, на продолжение начатого им дела. Но не успел.

Юрий Константинович улыбается. Этот милый старичок давно превратился в посмешище для всех бывших коллег. Да только признанные авторитеты в области древнерусской истории по степени вменяемости не так далеко от него и ушли.

Вот, скажем, академик Рыбаков. Он и вправду считается чуть ли не основным экспертом по истории страны, в которой я живу. После окончания Второй мировой, когда на Украине неожиданно поднял голову национализм, именно молодого, но перспективного ученого Рыбакова вызвали в соответствующий кабинет и поделились планами: надо бы что-то этому национализму противопоставить. Может, провести какой-нибудь большой юбилей Киева, а? Нет ли на подходе какого-нибудь праздника? И когда он, вообще, основан, этот Киев?

Разговор приходилось вести, вытянувшись по стойке «смирно». В глаза собеседнику историк старался не смотреть.

— Дата основания Киева никому в точности не известна. Тысячу двести — тысячу триста лет тому назад на месте города был практически пустырь. Никаких следов славян обнаружить здесь не удается. И вообще: откуда взялись славянские народы — это громадная загадка. Решить которую историки вряд ли когда-нибудь смогут.

— Как же так, товарищ Рыбаков? Неужели советской науке это не по зубам?

— Да нет… Вы неверно меня поняли… То есть… Конечно, по зубам… Просто не хватает данных. Самое древнее, что пока удалось найти археологам в Киеве, это следы костра, который горел на одном из холмов приблизительно 1280 лет назад. Но, кто зажег этот костер, неизвестно. Может быть, славяне, может, тюрки, а может, и вообще германцы.

— Германцы? В Киеве?

— Да. То есть нет. Вернее, да. Ну, просто древние германцы когда-то обитали на этих землях.

Человек, с которым разговаривал академик, недовольно поморщился. Молодой ученый все отчетливее понимал: для него лично этот разговор может закончиться неприятно. Кроме того, от неудобной позы затекала спина.

— Так не пойдет, товарищ Рыбаков. Какие-то германцы на советских землях… Что вы такое говорите? И потом: что это за дата? Тысяча двести восьмидесятилетний юбилей — не звучит, а? Может, советские археологи отыщут дату покруглее?

— Покруглее? Может, тысяча триста лет назад, а?

Собеседник хмурился все сильнее. Рыбаков судорожно сглотнул и сделал последнюю попытку:

— Может, тогда тысяча пятьсот лет? Как вам кажется? Тысяча пятьсот лет — это вполне круглая дата.

— Тысяча пятьсот? А что, неплохо. Полуторатысячелетний юбилей матери городов русских! Совсем неплохо! Я думаю, такую дату можно и отметить. Давайте на ней и остановимся, товарищ Рыбаков.

На прощание собеседник пожал Рыбакову руку. Молодой историк вышел из кабинета, аккуратно прикрыл за собой дверь и вытер покрывшую лоб испарину. Теперь он знал главный секрет своей профессии: никакого отношения к прошлому история России не имеет. История — это оружие. Что-то вроде очень опасного топора. Им можно рубить врагов. С его помощью можно вырубить ступеньки своей карьеры.

Некоторое время спустя за открытие подлинного возраста Киева Рыбаков получил звание академика. И несколько высоких государственных наград. То, что раньше казалось ему загадкой, теперь стало яснее ясного. Въехав в обширную квартиру, расположенную в лучшем районе Москвы, он уже больше не сомневался: история славян насчитывает не тысячу, а тысячи лет. Многие-многие тысячи лет. Об этой славной истории Рыбаков написал несколько книг — таких же толстых, как у Толкиена, но куда менее правдоподобных. Он воспитал целую плеяду учеников, каждый из которых тоже написал несколько книг и воспитал несколько учеников. Причем некоторые ученики тоже получили высокие награды и большие квартиры и сразу после этого совершили еще несколько важных исторических открытий, ну и так далее.

Все мы склонны доверять ученым, ведь считается, будто их выводы беспристрастны: раскопки, анализ, сравнение источников. Но вот к науке о прошлом моей родины это точно не относится. В книжках, рассказывающих о прошлом России, перечислены тысячи событий, каждое из которых годится для того, чтобы отметить его масштабными государственными торжествами. Жаль только, что о самом прошлом в этих книгах вы не найдете ни слова.