Ворошиловград - Сергей Жадан

Когда он проводил меня до ворот, уже вечерело. Он плохо держался на ногах, но смотрел на меня заговорщицки, очевидно, понимал, что ему удался этот трюк с танками и вином, и этот рассказ про пустоту ему тоже удался, зерно сомнения попало в мое сердце, и теперь осталось ждать, когда оно вызреет и начнет прорастать. Эрнст похлопал меня по спине и вытолкал за ворота. Я огляделся. Дорога до трассы тонула в сумерках, звезды на воротах поглотил вечерний мрак. Вдруг в лицо ударил резкий свет, я прикрыл глаза ладонью. Поодаль стоял черный джип. Я двинулся к нему. Вино наполняло всю эту авантюру ощущением беззаботной опасности, похожей на ту, которую человек чувствует, садясь на чертово колесо, — даже если тебя стошнит на высоте, ругаться никто не будет, потому что это парк культуры и отдыха, а блевать с чертова колеса — если и не культура, то в любом случае отдых. Я подошел. Открыл заднюю дверь. Без приглашения залез внутрь. На широком сиденье полулежал удивленный Николаич, наверное, его обескуражила моя податливость и та легкость, с которой я залез в их джип. Однако он быстро овладел собой и растянул по лицу радостную улыбку.

— Герман! — затянул вежливым голосом.

Но я не дал договорить и по-братски стиснул маленького Николаича в объятьях, всем своим видом показывая, как это здорово, что они меня нашли. Вино играло непосредственно в моих мозгах.

Николаич еще больше растерялся. Наверное, он иначе представлял себе нашу сегодняшнюю встречу и готовился к долгому неприятному разговору, а тут вдруг такая искренность и отсутствие каких бы то ни было коммуникативных барьеров, вот он и растерялся.

— Мы искали вас, — сказал наконец. — Ну что, поехали? — прибавил, отодвигаясь от меня в уголок.

— Поехали, — беспечно сказал я.

— Дверь! — крикнул мне Коля с водительского кресла.

— Иди на хуй, — также беспечно ответил я ему.

Наступила тишина. Николаич сжался в комок, Коля сопел за рулем, я дружелюбно улыбался, пытаясь показать, как я рад, что они меня нашли.

— Коля! — не выдержал Николаич.

Коля молча вылез из машины, обошел джип и злобно хрястнул дверью с моей стороны. Сел за руль, и мы тронулись. Выехали на трассу, повернули к городу. Это был добрый знак, значит, они не собирались прикопать меня в кукурузе прямо сейчас.

— Как дела? — заговорил Николаич.

— Прекрасно, — ответил я. — Переиграли вчера газовщиков.

— Серьезно? — насупился он. — Когда домой?

— Не знаю, — ответил я. — Хочу немножко задержаться.

— Серьезно?

— Угу. Нужно с документами разобраться.

— Серьезно? — Николаич тоже попытался заговорить дружелюбно. — Герман, оно вам надо? Возвращайтесь домой.

— Николаич, — вдруг спросил я его, — скажите, вас в детстве били?

— С чего вы взяли? — насторожился Николаич.

— У вас просто такое телосложение, ну, не бойцовское, понимаете? Какой у вас размер ноги?

— Тридцать девятый, — нервно ответил Николаич. — Никто меня не бил, — добавил. — Я всегда мог со всеми договориться.

— А вот меня пару раз били, — признался я. — Скопом. Я тоже кого-то бил. Но понимаете какое дело: я вспоминаю те драки без всяких обид и никаких претензий у меня нет. Знаете почему? Потому что, когда ты дерешься с кем-то и получаешь по голове, ничего обидного в этом нет. Ты же в открытую дерешься. Что же тут обидного? Вы меня понимаете?

— Понимаю, — ответил Николаич. — Вы что — не хотите с нами договариваться?

— Не хочу.

Джип выехал на железнодорожный переезд. Рельсы сверкнули в лунном свете.

— Коля! — вдруг крикнул Николаич.

Коля притормозил и выключил двигатель. Мы остановились как раз посередине путей. Из будки выскочил чувак в оранжевом жилете, подбежал к нам, но Коля высунулся в окно, что-то сказал, и тот понуро побрел назад в будку.

— Герман, — холодно заговорил Николаич, наверное, это была подготовленная им на такой случай речь, — знаете, я человек бизнеса, я привык иметь дело с разными партнерами. Но меньше всего мне нравится иметь дело с партнерами, которые…

Светофоры возле будки замигали, оповещая о приближении поезда. Шлагбаумы опустились, зажав джип с обеих сторон. Коля от неожиданности присвистнул, Николаич тоже напрягся, но попытался не выказать растерянности, собрался с мыслями и продолжил:

— …которые не умеют договариваться, вы понимаете, Герман?

— Что понимаю? — переспросил я его.

— Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Не совсем.

— Я попробую объяснить…

— Николаич, — перебил его Коля.

— Дело в том… — пытался не обращать на него внимания Николаич.

— Николаич, — настойчивей заговорил Коля, в голосе его слышалась тревога.

— Коля, иди на хуй, — раздраженно отвлекся Николаич. — Так вот, — повернулся он снова ко мне, вспоминая, в каком месте его прервали, — что я хочу вам сказать…

— Разрешите? — перебил его я.

Уже какое-то время мне было не по себе, вино рвалось наверх, словно природный газ из черноземных глубин. Пока мог, я не обращал на это внимания, слушая Николаича, но мне становилось всё хуже.

— Что? — еще раздраженнее переспросил Николаич, пытаясь добавить своему голосу металлических нот.

— Секунду, — сказал я, открыл дверцу и резко наклонился наружу.

Меня сразу вырвало. Я тяжело перевел дыхание, но на всякий случай решил подождать.

Коля обзывал всех, кого мог вспомнить, Николаич напряженно всматривался в сумерки, из которых в любой момент мог выскочить московский фирменный, и припоминал фразы, которые готовил специально для этой беседы. Я отдышался и обессилено упал назад на кожаное сиденье, прикрыв за собой дверь.

— Так вот, Герман, — взялся за старое Николаич, говоря, впрочем, немного слишком быстро, — я человек бизнеса…

— Секунду! — выкрикнул я и, резко открыв дверь, еще раз вывалился наружу.

— Твою маму! — отчаянно орал Коля, а Николаич весь словно оцепенел, сжавшись, как ежик, и подогнув ножки.

Я снова упал на сиденье, тяжело дыша и обдавая Николаича запахом диких сортов винограда. Слева, из синих закатных туманов, на нас выдвигался поезд. Было до него еще несколько сотен метров, и издалека он горел праздничными вечерними огнями.

— Я ебал! — крикнул Коля, завел двигатель и дал по газам. Джип рванул с места, каким-то чудом объехал шлагбаум и помчался по асфальту.

Отъехав, Коля затормозил и повернулся назад:

— Николаич! — закричал. — Да выкиньте вы на хуй этого пидораса! Выкиньте его на хуй! Николаич!

— Я сам выйду, — сказал я и вылез наружу. Но прежде чем отойти, наклонился, обращаясь к Николаичу: — Думаю, так у нас с вами ничего не выйдет. Так дела не делают. До свидания.