Реверс жизни, или Исповедь миллиардера - Александр Кучаев

И всё же я спросил у Маргуль, нет ли несоответствия в одновременном использовании и воды, и той энергии, которую вливает в меня хозяин заимки?

– А может ли быть несоответствие в том, – ответила она, – что в придачу к лечению, которое даёт Гайнутдин, ты дышишь нашим лесным хвойным воздухом?

Признаюсь, что никчёмность моего вопроса заставила меня покраснеть.

– В горах Алатау, – продолжила Маргуль, – где много лет назад Гайнутдин учился врачеванию, больные тоже погружались в целебные источники – в тёплые радоновые воды. И мой муж в них окунался. Ну а здесь у нас свои «воды». Не менее полезные для здоровья.

Кроме регулярного купания в Сереньком роднике, ежесуточного трёхразового пребывания в энергетическом потоке под дланью Гайнутдина и особого чаепития мне велено было регулярно и как можно чаще обращаться к солнцу и в пределах трёх минут работать с его лучами. И в обязательном порядке произносить определённое заклинание всё того же тюркского, как я понимал, происхождения, тоже лечебного и защищающего свойства.

Разумеется, и в этом плане я делал всё так, как мне говорили. Проводил до шестнадцати сеансов в день, пять-шесть подобных процедур было моим минимумом.

Однажды в минуту игривого настроения я полюбопытствовал у Гайнутдина, что будет, если работать с солнцем без прочтения формулы и не до трёх минут, а больше?

– Александр, ты же вроде умный человек, – сказал врачеватель, – а задаёшь такие глупые вопросы. Ну навредишь себе, ухайдакаешь зрение, только и всего. И ты это прекрасно понимаешь.

Так я прожил в доме татар до середины лета. Здоровье моё явно пошло на поправку: начали исчезать проблемы с почками, почти на нет сошли головные боли, полностью восстановилось зрение, улучшилось общее самочувствие. Я стал достаточно крепко стоять на ногах и начал обходиться без палочки.

Вернувшись к тёте Оле, я продолжил лечение, состоявшее в систематичном общении с дневным светилом и употреблении целебного чая с молоком и солью. И один раз в неделю непременно приезжал к Гайнутдину для закрепительных сеансов лечения энергетическими потоками и купания в Сереньком источнике.

Если память не изменяет, числа двадцатого июля, уже после завершения «стационара» у татар, на мою банковскую карточку поступила довольно значительная, по моим тогдашним представлениям, денежная сумма из Питера.

Это был процент за одно крупное новаторское внедрение в мукомольную промышленность, позволявшее в полтора раза снижать затраты на производство муки, к чему я имел прямое отношение. А также вознаграждение за разработку и продвижение чрезвычайно полезного для человеческого организма хлеба «Юниор» – предтечи целительских хлебобулочных изделий марки «Структис», речь о которых пойдёт позже.

Я немедленно расплатился с Гайнутдином и подарил тёте Оле новую стиральную машину с автоматическим режимом работы. Себе же купил лёгкую летнюю куртку, брюки, несколько рубашек и нижнее бельё. Одежда, в которой я прибыл в Ольмаполь, уже изрядно поизносилась, и в ней стыдно было появляться на людях.

Заклинание (иначе – словесная формула), которое я разучил на татарской заимке, потом не раз помогало мне в различных затруднительных обстоятельствах, а однажды спасло жизнь при заплыве в море.

В тот момент я находился километрах в трёх от берега. И вдруг у меня начало сводить ногу; за считанные секунды мышечные судороги поразили её всю – от ягодицы до кончиков пальцев. Никакие разминания не помогали.

Тем временем заметно усилился ветер, до этого едва напоминавший о себе, поднялись высокие встречные волны. Меня стало захлёстывать с головой.

Слова заклинания прозвучали в сознании, словно подсказанные со стороны – я о них в те мгновения вроде бы и не думал. В переводе на русский они означали молодость, любовь, вечную жизнь и жизненную силу.

Непостижимым образом поражённая нога сразу же освободилась от судорог, и я хоть и через силу, но добрался до спасительной отмели.