Китай. Искусство есть палочками - Полли Эванс

— Помню, я был здесь месяц назад, — сказал Клайв, когда мы с ним взяли по второй кружке пива, — и северо-восточный берег озера выглядел совсем не так. Все эти цветы, деревья и трава только что высажены. Мне объяснили, что планируется закончить озеленение к первому октября, но тогда здесь был просто пустырь. Я решил, что они не успеют. Надо же, успели!

Клайв много путешествовал по этой части Китая, поскольку работал на компанию, купившую франшизу у «Кока-колы», и Ханчжоу нравился ему больше всего.

Ханчжоу — современный город. Здесь есть современные торговые центры, где торгуют модными брендами и косметикой известных марок. И даже сеть кофеен «Старбакс».

Бурный рост сети «Старбакс» — показатель того, что китайская молодежь перенимает образ жизни западных потребителей. Первая кофейня этой сети открылась в Пекине в 1999 году, а к моменту моего приезда в октябре 2003 года в материковом Китае насчитывалось уже сто девятнадцать «Старбаксов», при этом китайцы жадно заглатывали биг-маки и запивали их колой со скоростью, от которой закружилась бы голова у предыдущего поколения их соотечественников, которые в голодные годы радовались тарелке пустого риса и чашке чая. С 1987 по 1997 год объем продаж кока-колы, который первоначально составлял 5,7 миллиона литров, вырос в десять раз, а еще через десять лет китайцы выпивали уже 3,5 миллиарда литров колы в год, то есть 10 миллиардов банок! Первый «Макдоналдс» открылся здесь в 1990 году, а к 2008 году корпорация планирует открыть свой тысячный ресторан. Самое забавное, создается впечатление, что китайцы относятся к этому не как к нашествию иностранных брендов, а как к свидетельству прогресса собственной страны. В феврале 2002 года в «Нью-Йорк таймс» появилась статья, согласно которой около половины опрошенных двенадцатилетних китайских детей считают, что «Макдоналдс» — это китайский бренд.

Учитывая все вышесказанное, я решила, что будет неправильно не попробовать что-нибудь из ассортимента американского ресторана за время пребывания в Ханчжоу, так что на следующее утро я героически отказалась от завтрака в отеле (подозрительного вида пельмени с непонятной начинкой) и отправилась в местный «Старбакс». Это ужасно, но, сидя в кресле с кружкой кофе в руке и жадно вгрызаясь в странно черствый пончик с абрикосовым джемом под звуки джаза, который ненавязчиво играл где-то на заднем плане, я пребывала на седьмом небе от счастья. Я уехала из дома всего пару недель назад и пока что не столкнулась с особыми трудностями, и вот, пожалуйста, впала в экстаз при одном только виде «Старбакса». Не слишком-то стойкий из меня путешественник. Где заявленный «смелый этнографический эксперимент»?! Ясно одно: придется вычеркнуть из списка потенциальных путешествий поездку на Северный полюс, а также спуск по Амазонке, поскольку ни там, ни там «Старбакс» пока не открылся. Однако в любом случае я испытала за завтраком несказанное удовольствие.

Получив заряд бодрости от кофеина, я два или три часа гуляла вдоль озера. Самым знаменитым в Ханчжоу является Западное озеро (Сиху), неоднократно воспетое поэтами. Озеро образовалось в восьмом столетии из лагуны реки, хотя по легенде появление Сиху связано с падением с небес огромной жемчужины. Живописное озеро на протяжении всей своей долгой истории притягивало к себе людей искусства, поэтов и живописцев, а недавно сюда добрались и пятизвездные отели.

Вокруг озера зеленели недавно посаженная трава и деревья. Дорожки блистали чистотой. Над озером склонялись плакучие ивы, на берегу бурно цвели цветы, рыбацкие лодочки сновали туда-сюда, на деревьях пели птички. Правда, когда я подошла поближе, то оказалось, что никаких птичек нет и в помине. Внимательно приглядевшись в надежде сквозь листву увидеть крылатые создания, открывающие маленькие клювы и поющие оду жизни, я увидела, что вместо птиц на деревьях висят огромные колонки. «Древние» пагоды, построенные три недели назад, красноречиво напомнили, что я все еще в Китае.

В траве тоже стояли колонки, на этот раз в форме декоративных грибков, из которых доносились популярные мелодии, типа «Не плачь по мне, Аргентина», и тут мне показалось, что Ханчжоу пытается передать некое загадочное политическое послание. Я находилась в коммунистической стране, но город этот с жадностью впитывал в себя капитализм в различных формах — туризма, супермаркетов, американского фаст-фуда, и все это под звуки мелодии, в которой Эндрю Ллойд Вебер приветствует крайне реакционную политику аргентинского президента Перона.

Я вернулась обратно в центр. Ханчжоу поразил меня. Он не был похож ни на один из тех китайских городов, что я увидела за две недели: там мне пришлось научиться уворачиваться от плевков и мыть руки с параноидальной частотой. Здесь же царил порядок. В местных магазинах можно было найти то, что я хотела купить. Например, я наткнулась на книжный, торговавший литературой на иностранных языках. К слову сказать, ассортимент не отличался свежестью и включал в себя глянцевые журналы полугодовой давности и несколько полок англоязычной классики, но меня грела мысль, что, если бы я захотела что-то почитать на родном языке, у меня был бы выбор, пусть и ограниченный.

Местные жители модно одевались. Этой осенью китаянки носили джинсы-дудочки, подворачивая штанины, и высокие сапоги на шпильках и с заостренными носами. Женщины всех возрастов красили волосы, а также прибегали к мелированию и колорированию, например, щеголяли оранжевыми полосками на фоне черной шевелюры, некоторые не гнушались даже красным и розовым цветами. Короче, немыслимый окрас был последним писком моды.

Я изучала одежду в витринах одного из торговых центров, наблюдала за разодетыми в пух и прах стильными девушками, которые с самодовольным видом прогуливались по магазинам, и даже посетила туалет в торговом центре. Здесь все было обустроено в европейском стиле, правда, на стульчаке красовались отпечатки грязных подошв, означавшие, что кто-то взгромоздился на него, чтобы по привычке сесть на корточки. Интересно, можно ли такое проделать на шпильках? Возможно, дама, которая оставила эти следы, обладает сказочной гибкостью и отлично развитым вестибулярным аппаратом благодаря тому, что долгие годы занималась кун-фу.

Я решила, что на следующий вечер сяду на паром и доплыву отсюда до Сучжоу по Великому каналу. Канал этот тянется от Ханчжоу и до Пекина, но некоторые его участки уже не судоходны. Нужно было отыскать билетную кассу. Я отправилась на север города, откуда, собственно, и начинался Великий канал, перейдя массу опасных дорог. Обратной стороной благосостояния Ханчжоу было то, что пешеход здесь подвергался даже большей опасности, чем в столице. В Пекине, по крайней мере, поток машин движется на перекрестках так медленно, что риск быть размазанным по асфальту сводится к минимуму. Здесь же проспекты широченные, в шесть, а то и в восемь полос, поскольку личное авто является самым модным аксессуаром, так что машины мчатся, как ветер. Местные жители просто перебегают дорогу под рев моторов и бибиканье водителей, не удосуживаясь посмотреть направо и налево, но это не для моих слабых нервов. Поэтому я ждала на тротуаре, пока не собиралось еще несколько человек, а затем, затесавшись между ними, галопом перебегала проезжую часть. Когда мы добирались до середины дороги, я внедрялась в толпу с другой стороны, чтобы выжить, если вдруг в нас кто-то врежется.