Достучаться до тебя - Сара Уикс

Руби набрала в ванну такой горячей воды, что от нее поднимался пар, и добавила в нее пены, вздымавшейся над водой, словно взбитые сливки. Я видела в журналах картинки с пеной для ванны, но у нас никогда ее не было. Однажды, когда у меня была ветрянка, Берни добавила овсянку в воду для купания, чтобы моя кожа меньше чесалась, но она была комкастая и совсем не похожая на пену для ванн. Я долго сидела в ванне, пока у меня не сморщились кончики пальцев, а пузыри в пене не превратились в тонкую мыльную пленку. Затем я вылезла, вытерлась и почистила зубы. Я надела ночную рубашку и попыталась причесаться, но мои волосы еще больше запутались. Я сдалась. По крайней мере, теперь они хотя бы были чистыми.

Когда я вышла, Роя и Руби не было поблизости, и я постеснялась позвать их или попытаться найти, так что вернулась в маленькую спальню и достала из рюкзака ручку и блокнот. Взяв их, я легла поверх одеяла на деревянную кровать и пролистала блокнот, пока не нашла список «Что я знаю о маме».

Что такое сооф? – вопрошала единственная надпись.

Внизу я написала:

Почему Эллиот знает мамино слово?

Я слишком устала, чтобы писать дальше, так что закрыла блокнот и положила его под подушку. Затем я отвернула одеяло и скользнула под него, на прохладную, хрустящую простыню. Я выключила свет и уже почти заснула, когда кто-то тихонько постучал в дверь и темноту прорезала полоса слабого света. В дверях стояла Руби.

– Все в порядке? – спросила она.

– Угу, – сонно ответила я.

– Тебе что-нибудь принести? Водички или еще одно одеяло?

Больше всего я хотела, чтобы она села на край кровати и почитала мне или почесала мне спинку, как Берни, когда я ложилась спать. В автобусе я засыпала, когда придется, будь то днем или ночью. Но здесь, в кровати и в настоящей спальне, я хотела, чтобы со мной кто-нибудь побыл.

– Нет, все в порядке, – ответила я и спросила себя, считать ли это ложью.

– Тогда спокойной ночи, – сказала Руби. – Хороших снов.

– Руби, – позвала я, когда она почти закрыла дверь.

– Да, Хайди?

– Эта простыня не такая, как у меня дома. Она жестче.

– Я вешаю белье сушиться на улице, – пояснила она. – Позади, за домом.

– Она пахнет… небом, – сказала я.

– Никогда бы так не подумала, – тихо произнесла Руби. – Спокойной ночи, Хайди.

Той ночью я заснула с мыслями о людях, которых знала.

Я знала маму, Берни и всех остальных дома в Рино, но теперь я знала еще Джорджию, Роя, Руби и Эллиота. Их лица танцевали у меня в голове, перемешиваясь, как конфеты в стеклянной банке. За секунду до того, как заснуть, я повернулась на другой бок и, когда мои босые ноги скользнули под жесткие простыни, услышала, как голос Эллиота звал меня: «Соооооф».

Рой зашел, чтобы пожелать мне спокойной ночи, – я слышала его, но была слишком далеко, чтобы ответить.

Я плыла вслед за голосом Эллиота в сон, ждавший меня на другой стороне. Это был сон про часы Трумэна Хилла. Зайдя ко мне в комнату, он протянул мне руку, в холодных, белых пальцах которой было что-то, что я не могла разглядеть. Рукав его пиджака задрался, и я увидела у него на запястье золотые часы с голубым циферблатом, но вместо цифр на нем были четыре буквы – С О О Ф, по букве на месте двенадцати, трех, шести и девяти.

– Покажите, что у вас в руке, – сказала я.

Он улыбнулся и покачал головой.

– Ты никогда этого не узнаешь, – прошептал он в ответ.

Затем он превратился в большую белую птицу с бледными глазами из морского стекла и вылетел в окно.