Пятое царство - Юрий Буйда

Говорили, что это вызывает злобу у Годунова и других бояр, вспоминавших судьбу Константина Багрянородного, сына Льва Философа и его четвертой, незаконной жены, и боявшихся, что когда-нибудь Дмитрий, подобно Константину, выступит с претензиями на трон.

Говорили, что царевича несколько раз пытались убить, подсылая к нему негодяев с ядом, но верные слуги останавливали убийц.

Говорили, что Борис Годунов уничтожил завещание Ивана Грозного, благословившего царевича Дмитрия на трон.

Говорили, что злая колдунья очаровала Дмитрия, заразив падучей болезнью…

Достоверные же сведения о царевиче Дмитрии были скудны.

Но, как бы там ни было, он оставался тайной надеждой России, переживавшей после смерти Грозного трудные времена.

Тайна страшна тем, что она безлика и пуста, и всякий может примерить ее маски.

В эту область, полускрытую ядовитым облаком тайны, и вошел Юшка Отрепьев.

Вот уже который год я пытаюсь открыть тайну превращения несчастного сына боярского Отрепьева в Лжедмитрия, ставшего ужасом, притчею и посмешищем у всех народов, к которым отвел его Господь (Втор. 28:36-37), в злочинного Самозванца, отверзшего перед Россией врата адовы, огненные пропасти, в которых сгорели тысячи православных христиан и в которых чуть было не погибли великий народ и великое царство, когда казалось, что Вселенная, дрогнув, стала распадаться на неделимые частицы, возвращаясь к первичному недифференцированному состоянию…

Пытаюсь проникнуть за эту страшную область, но останавливаюсь в смущении и растерянности, ибо в болоте дороги нет.

Точно так же, наверное, чувствует себя человек, который пытается понять, почему апостол Иуда Искариот, ученик Христа, стал величайшим предателем в истории христианства и в христианской истории.

Современникам сына Зеведеева было достаточно слов «вошел в него сатана» (13, 27), чтобы проникнуться ужасом, читая в Евангелии от Иоанна о предательстве Иуды. Но с тех пор прошло много веков, и за это время люди, увы, стали гораздо менее чувствительными, гораздо более тупыми. Они утверждают, что истина – в деталях, и мы должны быть снисходительными к слабости тех, кто не способен принимать истину как хлеб, меч или крест, без размышлений и сомнений.

Ведь побуждения этих людей благи и чисты: они хотят видеть в Иуде не только страшного зверя из бездны, не только мифическое существо, не требующее понимания, не только кусок чистого зла, не только мелкую корыстолюбивую душонку, но человека par excellence – подобного себе, такого же, как мы, чтобы преодолеть Иуду в себе, выгрести, выскрести его из темных углов своей личности…

* * *

Девица Юта Бистром

в своих Mea secreta написала:

Сегодня я надела смирное платье и объявила батюшке, что, если будет на то его воля, я готова стать женой Матвея Звонарева.

Батюшка наклоном головы дал понять, что я услышана, но не промолвил ни слова.

Полагаю, он подозревает меня в хитрости, но я умею ждать.

Конечно же, я боюсь – боюсь так, словно заглянула в мрачную бездну, в которую вот-вот свалюсь, но останавливаться не намерена.

Истина на моей стороне, и что пред нею ветхие законы, установленные для людей слабых, лентяев, дураков и нищих, а не для тех, кто сам устанавливает для себя закон жизни?

Но минувшей ночью я описалась от страха, как в детстве.

Богородице Дево, защити меня, защити меня, защити меня от меня…

P.S.

Если что и пугает меня по-настоящему, так это батюшкина жадность.

Понимаю, занятия Великой Наукой требуют немалых средств, поэтому в Европе, как рассказывал батюшка, ученые маги имеют богатых покровителей среди королей, герцогов и других сиятельных особ.

В Москве это невозможно по разным причинам, а в нынешние времена религиозного рвения – невозможно тем более.

Но батюшкина неразборчивость чревата большими неприятностями.

Многих гомункулов он продавал за золото и не интересовался их дальнейшей судьбой. Хуже того, батюшка продал неизвестному лицу рецепт оживления мертвых, и если об этом прознает патриарх Филарет, мы не только лишимся его покровительства, но и угодим на костер.

* * *

Ефим Злобин,

дьяк Патриаршего приказа, главный следователь по преступлениям против крови и веры, Филарету, Великому Государю и Патриарху всея Руси, и Михаилу Федоровичу, Великому Государю и Царю всея Руси, докладывает:

Гриф «Слово и дело Государево»

Следствием установлено, что в Москве сложилась разветвленная нелегальная сеть торговцев человеческой кровью, ежемесячные обороты которой, по приблизительным оценкам, достигают 4-5 тысяч рублей серебром.

Среди покупателей нелегальной крови – доктор Конрад Бистром, княгиня Патрикеева-Булгакова, Данила Смурнов-Решетов, управляющий имениями князя Дмитрия Трубецкого, шевалье де ла Тур, врач, Атанасиус Пернат, аптекарь и врач, а также некоторые другие, менее значительные лица.

Торговцы кровью связаны с теми нашумевшими убийствами, жертвами которых стали преимущественно дети. Нередко эти торговцы сами являются убийцами невинных людей.

Установлена связь по меньшей мере одной группы нелегальных торговцев кровью с продавцами оружия в Польше и Швеции.

Следствие предполагает, что эти и другие преступления, совершенные с особой жестокостью и дерзостью, ставят своей целью, помимо обогащения, психологический террор, призванный посеять страх среди населения и вызвать паралич власти.

Об этом, в частности, свидетельствует тот факт, что преступники не заметают следы, но оставляют тела убитых на виду, часто в людных местах, словно похваляясь своей неуловимостью и безнаказанностью.

Прямая или косвенная причастность к этим преступлениям представителей аристократии и видных иностранцев, в том числе близких к трону, придает делу политический характер, заставляя предполагать наличие заговора против царствующих особ и существующего режима.

В зашифрованной переписке, изъятой при арестах нелегальных торговцев кровью, часто встречается слово «Галивон» – так на жаргоне галицких рыбаков принято называть город Галич.

Судя по донесениям галицкого губного старосты Перелешина, столкнувшегося с необъяснимыми фактами, следует усилить внимание к этому городу и послать туда дополнительные силы, может быть, из «черных стрельцов» Их Величеств.

* * *

Полковник Иван Гойда,

начальник корпуса пограничной стражи на западной границе, князю Афанасию Лобанову-Ростовскому, боярину, судье Стрелецкого приказа, доносит следующее:

За минувшую неделю на трех погранпереходах задержаны крупные партии дурацких колпаков общим числом 7000 (семь тысяч). Руководствуясь инструкцией «Рубеж» в части защиты веры и нравов, я приказал шутовские шляпы сжечь, что и было исполнено в моем присутствии.