Карта нашей любви - Изабель Брум

Они заехали в маленький двор, и Эйдан припарковал джип в тени большого дерева. Филан радостно подскочил и застучал лапами по двери в ожидании, пока его выпустят. И тут же поднял ногу на ближайший пучок травы. Двор был пуст, не считая старика, который стоял около самодельных киосков. С места, где они припарковались, Холли видела множество горшков разной формы, размера и цвета, кучу тряпок и аккуратные пакетики диких трав.

– Иногда сюда заезжают туристические автобусы, – объяснил Эйдан. – Хороший способ для местных немного заработать.

Она пошла за ним через двор, но ее привлек последний киоск. Деревянный прилавок заполняли мотки с кружевом, и Холли провела пальцами по каждой из них по очереди.

– Их делают здесь, – появился Эйдан за ее плечом. Старик заспешил к ним, чтобы поздороваться, и теперь улыбался Холли, демонстрируя ряд великолепных зубов. Эйдан сказал ему что-то по-гречески и затем повернулся к Холли.

– Обычно они просят десять евро за метр, но он говорит, что для тебя специальная цена. – Он подмигнул ей. Грек что-то пробормотал Эйдану, показывая через стол.

– Он предлагает тебе сделку, – перевел Эйдан. – Восемь метров за сорок евро.

– Это выгодно? – Холли уже представляла, сколько красивых вещей она сможет сделать из этого кружева.

Эйдан пожал плечами.

– Вещи стоят столько, сколько мы готовы отдать за них.

Через десять минут ее запас греческого кружева был надежно уложен в джипе, и Эйдан с Холли сели в кафе. Они были единственными посетителями, но женщина средних лет, приглядывавшая за местом, все равно не очень-то торопилась, принимая у них заказ. Эйдан широко улыбнулся, когда она вернулась.

– Греков надо полюбить, – сказал он. – Ты можешь бросить миллион евро с неба, а они все равно сначала допьют свой кофе, а потом пойдут собирать деньги.

– Сложно их обвинять, – сказала Холли, вспоминая суетливость и напористость лондонцев. – Здесь все такие расслабленные.

– Иногда слишком расслабленные, – ответил он. – Не так-то просто объяснить греку, что больное животное нужно показать именно сегодня, а не на следующей неделе. Когда я только открыл свою клинику в городе, я был уверен, что все понесут своих любимцев ко мне. Но я так ошибся на этот счет.

Вернулась женщина с фраппе и смущенно улыбнулась, раскладывая салфетки.

– Наверное, она узнала тебя, – сказал Эйдан, когда они снова остались вдвоем. – Сэнди часто приезжала сюда, чтобы купить кружево.

Холли взглянула на него.

– Поэтому ты привез меня сюда?

– Отчасти. – На его лице не было видно раскаяния. – А еще потому, что я хотел показать тебе настоящий Закинф, не туристический. То, как люди живут здесь, в этой деревне, сохранилось на протяжении веков.

– Здесь так тихо, – с изумлением отметила Холли.

«И красиво», – подумала она. Кафе, в котором они сидели, было окружено белыми стенами с решетками для растений. Когда Холли присмотрелась, она увидела веточки винограда, вылезающие из окошек решетки, и сочные ягодки, гревшие свои бочка на солнце.

– Я подумал, мы могли мы подняться на смотровую площадку над затонувшим кораблем, – сказал Эйдан, отпивая фраппе. – Это место скорее туристическое, но это самый знаменитый памятник острова, и, если я не ошибаюсь, твоя мама и Сандра тоже считали его сто€ящим внимания.

Холли видела фотографии знаменитого пляжа затонувшего корабля с белым песком и акварельно синим морем. Дженни и Сандра нарисовали наполовину затонувший корабль на собственной карте и подписали: «сделать фото».

– Звучит идеально, – улыбнулась она. – Спасибо. За то, что ездишь со мной. Я знаю, ты, наверное, очень занят.

– Глупости. – Эйдан поднял руку. – Я никогда не занят, чтобы провести время с красивой девушкой.

От этих слов теплое чувство разлилось в груди Холли, и она попыталась избавиться от него, рассмеявшись.

– Я уверена, у тебя неплохой выбор девушек на острове, – сказала она. – Энни говорила, у тебя нет недостатка в поклонницах.

– Да ладно? – рассмеялся Эйдан. – Ей бы лучше держать рот закрытым.

– Ты не чувствуешь себя одиноким? – спросила Холли и сразу же пожалела об этом. Ее рот, похоже, сегодня жил отдельной жизнью.

– На этом острове невозможно чувствовать себя одиноким, – сказал он, помешав лед в стакане. – Когда ты подружился с греками, они становятся тебе родственниками. Куда бы я ни пришел, меня встречают с распростертыми объятиями.

Он внезапно открыл руки и заключил Холли в жаркое объятие. Холли, пойманная врасплох, почувствовала, какая широкая и твердая у него грудь и как сильно трясутся у нее коленки.

– Вот так, видишь. – Эйдан отпустил ее, словно ничего не случилось. Холли выпила стакан воды, чтобы прийти в себя. – Но о чем я говорил? А да, нет, я не чувствую себя одиноко. И у меня всегда есть Филан, не забывай.

Услышав свое имя, Филан поднял голову и повилял хвостом в пыли. Он так тихо сидел у их ног, что Холли вообще забыла про него. Официантка принесла их завтрак – омлет для Эйдана и сырные пирожки для Холли. Ей хотелось заказать помидорный салат и попросить побольше меда, но ей не хотелось, чтобы Эйдан думал, что она сумасшедшая. Пирожки, однако, оказались достойным конкурентом: Холли почти застонала от удовольствия, откусив первый кусочек мягкого теплого теста с соленым, тягучим сыром внутри.

– Так ты говорил, вы с мамой жили здесь? – спросила она, дожевав первый пирожок. Ей хотелось увести разговор подальше от вопроса отношений. Если у Эйдана была тайная девушка где-то здесь, она не хотела о ней знать. А еще она не готова была говорить о Руперте.

– Правильно. – Эйдан допил воду и начал отрывать этикетку от бутылки.

– Она здесь работала?

– Она была художницей. – Он повернулся, но не смотрел ей в глаза. – Она была очень успешна, когда я был ребенком, но ситуация изменилась, когда она стала старше. И ей это непросто давалось.

– Это можно понять, – сказала Холли.

– Да нет, не думаю. – В голосе Эйдана появились железные нотки. – Не когда ты отрезаешь себя от всей семьи и всех, кто тебя любит.

Повисло неуютное молчание.

– Она была в депрессии? – тихо спросила Холли.

– Да, глупая женщина. Никто больше не покупал ее картин, и она слишком близко это воспринимала. На самом деле именно Сандра помогла ей снова встать на ноги.

Холли кивнула и откусила еще от своего пирожка. Он был очень вкусный.

– Думаю, поэтому мы так подружились, твоя тетя и я. Я думаю, она тоже чувствовала потребность заботиться обо мне, потому что мама с этим не справлялась.

Он говорил об этом так просто, и казалось, что у него достаточно сил, чтобы справиться с ситуацией, что Холли невольно почувствовала искреннее восхищение по отношению к Эйдану.