Счастливые сестры Тосканы - Лори Спилман

Однажды, приблизительно через неделю после знакомства, Рико пришел на свидание с кожаным чемоданчиком. Мы сидели на скамейке напротив собора, и вдруг он совершенно неожиданно для меня достал из чемоданчика скрипку и начал играть. Смычок скользил по струнам, извлекая самые прекрасные звуки, которые я слышала в своей жизни. Это было так волнующе. Рико – скрипач! Я просто не могла в это поверить.

Рико рассказал мне, что во время Второй мировой войны его отец попал в плен и там освоил несколько музыкальных инструментов, чтобы его взяли в ансамбль, который развлекал русских солдат. Вернувшись в Германию, он научил сына играть на аккордеоне, гитаре и скрипке. Эрих был одаренным мальчиком и вскоре уже сам учил папу новым песням.

Поставив ногу на скамейку, Рико стоял рядом со мной и прижимал скрипку подбородком. Его музыка завораживала. Первым остановился проходивший мимо старик. Потом – хорошо одетая пара.

Очень скоро нас окружила толпа, человек тридцать или даже сорок: местные торговцы, дети, иностранные туристы. Интерес слушателей, казалось, вдохновлял Рико. Он прохаживался между ними. Грустную балладу сменила жизнерадостная мелодия. Смычок все быстрее летал по струнам. Люди смеялись и прихлопывали в такт. Рико ни разу не сфальшивил! Закончив играть, он отвесил низкий поклон. Толпа оглушительно свистела и яростно аплодировала скрипачу.

А потом слушатели разошлись, и мы с удивлением обнаружили, что они оставили Рико… деньги. Монеты, много монет! Больше, чем он заработал бы за целую смену на фабрике.

– Да ты настоящая звезда! – гордо заявила я.

А когда я собрала монеты и уже хотела отдать их ему, он мягко, но решительно не позволил мне разжать кулак.

– Они твои, Поппи. Я просто хотел произвести на тебя впечатление.

И вот тогда он наклонился и поцеловал меня в первый раз. Поцелуй был медленный, нежный и в то же время очень дерзкий. Мое сердце заклокотало, как Везувий. Не скрою, я прежде уже целовалась с парнями. Но ни разу с мужчиной, с любимым мужчиной.

– Что ж, тебе это удалось, – сказала я, хотя еще плохо соображала. – Ты сумел меня впечатлить.

– Я всегда мечтал стать скрипачом. И сегодня благодаря тебе почувствовал себя настоящим музыкантом.

– Ты должен уйти с фабрики и посвятить все свое время музыке, – мягко сказала я.

– Моя скрипка может наскучить людям, а на фабрике стабильная работа, – возразил Рико. – Вдруг карьера музыканта окажется неудачной?

– Неудача тоже опыт, – пожала я плечами. – Лучше такой, чем вообще никакого. У тебя талант, Рико. Скрипка – это твоя страсть. Она предлагает тебе целый мир, так зачем же отказываться.

Так у Рико появилась новая работа.

Он занял местечко на площади Синьории напротив фонтана Нептуна и, как я и предсказывала, очень скоро стал местной знаменитостью. Люди обожали слушать игру молодого человека с пшеничными волосами, который умел заставить свою скрипку рыдать и смеяться. Рико играл по три, иногда по четыре часа в день, но с четырех до половины седьмого он был только моим.

Мы встречались уже почти месяц. К этому времени я все узнала о своем Рико. Во время войны он был маленьким. От дома на окраине Дрездена, где они жили, после бомбежки камня на камне не осталось. Его семья бежала в Радебойль, там они поселились на лесопилке. Он помнил, как по промерзшей дороге гнали евреев и тех, кто падал без сил, убивали на месте. Это снилось ему в кошмарах. А еще они с сестрой тайком передавали еду пленным американцам, которых держали в лагере через дорогу от лесопилки.

Отец Рико владел небольшой автомастерской. Это он убедил сына покинуть подконтрольную коммунистам Германскую Демократическую Республику. Старшая сестра Рико была влюблена в мужчину, который работал на вафельной фабрике, и наотрез отказалась эмигрировать. Мама, разумеется, тоже никуда бы не поехала без дочери. В общем, их семья застряла в ГДР… все, кроме Рико.

«Ты должен уехать, – сказал ему отец за полтора года до нашей встречи. – Здесь дальше будет лишь хуже. Уезжай, но никому ни слова. С собой возьмешь только разрешение на въезд-выезд, велосипед и немного марок, чтобы хватило купить билет на поезд. Пограничники должны думать, что ты собираешься вернуться. Больше ничего не бери, даже сменную одежду. Если пограничники найдут у тебя зубную щетку, то сразу поймут, что ты пытаешься бежать. В Мюнхене пересядешь на поезд до Миндельхайма. Это такой городок в Баварии, в районе Нижний Алльгой. Там сдашься властям Западной Германии. Тебя хорошо встретят, выдадут разрешение на поездки по стране и купоны, которыми можно расплачиваться в продуктовых магазинах и молодежных хостелах. На марки ГДР там мало что купишь. Потом на велосипеде поедешь в Австрию. И уже оттуда, Эрих, ты будешь волен отправиться, куда душа пожелает».

Глаза отца Рико блестели от слез.

«Никому не рассказывай о своих планах. Когда ты не вернешься, власти заподозрят неладное. Нас начнут допрашивать. Ведь ты совершишь так называемое Republikflucht^[28]. Если поймают, наказание будет жестоким. Ты меня понимаешь?»

Рико кивнул. Принять такое решение было очень непросто.

«А как же мама? И Карина? Я ведь должен с ними попрощаться».

Отец взял его лицо в свои мозолистые ладони.

«Нет, мой мальчик. Никто ничего не должен знать, даже они».

«Но они решат, что я их бросил».

«Предоставь это мне, я обо всем позабочусь».

Рико повернулся ко мне. Его взгляд затуманился.

– Я молил Бога, чтобы мама поняла меня и простила. – Он опустил голову и, помолчав секунду, добавил: – И Карина тоже.

– Это твоя сестра?

Рико покачал головой:

– Нет, Карина – моя невеста.

У меня чуть сердце не остановилось, когда я это услышала. Чертово проклятие все-таки настигло меня! Я всегда считала, что эта старинная легенда – полная ерунда. И вот пожалуйста: младшая дочь семейства Фонтана без памяти влюбилась в мужчину, у которого уже есть невеста.